Один из наемников, остановившись пред огромным старым деревом, споро полез наверх. Спустился. Обошел дерево…
— Точку выбирает, — Васька произнес это себе под нос, потому как и без его понятно было, что лазит этот неприятный — а Леший вот прямо всей душой ощутил глубокую неприязнь — тип по деревьям вовсе не в поисках птичьих гнезд.
— Выше поднимись… — буркнул он Ворону.
— Не учи…
До Васькиного дуба наемник не добрался, выбрав точкой вполне себе приличного вида сосну, на которой и принялся обустраиваться. Его напарники кругом обошли поляну, после чего остановились прямо перед кустами лещины, в которых и залег Леший.
— И долго нам тут маяться? — младший был нетерпелив. А еще имел дурную привычку курить, и судя по запаху — вот кто такого дебила, от которого за версту разит, в поле-то выпустил — не только табак.
— Сколько скажут, столько и будем, — старший был недоволен.
И хмурился.
И кажется, чувствовал что-то этакое…
— А они… — зашелестел Васька.
— Молчать, — Леший одернул. В этом, старшем, чуялась не то, чтобы великая сила — в прямой схватке Леший с ним справится, — скорее уж опыт.
Старший дернулся, прислушиваясь… уловил?
Микроколебания поля при работе ментального артефакта связи почти невозможно уловить. Но…
— Да тоска… чего он на этой бабе зациклился? — младший вытащил очередную сигаретку. Завоняло дымом и травкой.
— Дурак ты, — старший повернулся вокруг оси и выдохнул. Решил, что почудилось? Хорошо, если так. — Дело не в бабе. Дело — в уважении. Неуважение спускать нельзя. Ладно, наше дело маленькое… если повезет, завтра все и решим.
Не повезет.
Леший знал это точно. Но знанием благоразумно делиться не стал. Зато вдруг отметил, что тоска, мучившая его, отступила, а в душе появилось хорошо знакомое чувство — предвкушения…
Главное, чтоб эти не передумали теперь…
Глава 17 О сельском бытии и проблемах разной степени глобальности
«Реальность — основная причина стресса для тех, кто имеет неосторожность с ней соприкоснуться».
Из размышлений о жизни, сделанных утром в понедельник.
Утро началось с птичьего вопля за окном и мухи. Муха, к сожалению, была не за окном, а вполне внутри дома. И черным вороном кружила над Иваном, время от времени присаживаясь то на левую щеку, то на правую. Прикосновение мушиных лапок ощущалось отчего-то ярко, заставляя вздрагивать, а потом щеки и вовсе начинали зудеть.
Иван честно попробовал отмахнуться.
Раз.
Другой.
Затем в голову пришла мысль использовать противомушиное заклятье, но следом Иван осознал, что заклятья этого не помнит.
Зато запахло свежим хлебом.