Гуси проплыли мимо, направляясь куда-то по своим важным, гусиным делам. Бер проводил их взглядом.
— Вот и вышло, что Васька и осталась одна с дитями…
— С какими? — Бер осознал, что, залюбовавшись белыми птицами что-то да пропустил.
— С Марусей. И Таськой…
— Так они сестры?
— Ага… нам он туда… сейчас аккурат сады начнутся. Сады у нас старые… сейчас-то Петрович сказывал, все больше иные сажают, мелкие такие… типа яблони быстро плоды начинают давать, только и живут недолго. А наши-то старые…
— Погоди, — Иван, слегка отставший, догнал провожатого. — А сейчас что? С делами на ферме?
— Что, что… хрень полная. Еще и Свириденко этот…
Глава 18 Где случается беседа в высоких кабинетах
«Я проверялась. Вы больны не мною».
Нехорошее начало одной сложной беседы о жизни и ея обстоятельствах.
Кошкин, отложив в сторону папку, достать которую оказалось не так и просто, почесал подбородок — опять пробивалась щетина. И ведь брился же ж недавно, а она опять. Впрочем, щетина была злом привычным, в отличие от бумаг.
Они заставили задуматься.
Крепко так задумался.
Не столько над содержимым, в котором, если разобраться, не было ничего особо секретного, сколько над тем, стоит ли говорить матушке.
— Павел Иванович, — в селекторе раздался голос секретаря. — К вам к вам князь Чесменов. Ему не назначено…
— Пашка, скажи своему олуху, что я и без назначений заглянуть могу.
Чесменов сам открыл дверь и от секретаря отмахнулся, велевши:
— Кофе сделай. Черный. Крепкий. Сливки и сахар можешь не подавать. Лимоны найдутся?
— Доброго дня, Яков Павлович, — Кошкин поднялся навстречу. — Рад премного…
И секретарю кивнул, подтверждая, что сам справится. Вовсе тот даже не олух. Удивительно толковый паренек, пусть и неродовитый, и силой обделенный, но секретарю сила ни к чему.
Главное, голова работает.
А это уже много.
— Вы по делу или как…
— По делу, — князь осмотрелся. — Небогато живешь, Пашенька…
— Да обыкновенно, — Кошкин тоже глянул и плечами пожал. Кабинет, как кабинет. Шкафы. Стол. Кресла. Мебель добротная, а что еще надобно?
— Скорее уж необыкновенно, — Чесменов провел ладонью по спинке стула. — Давно я в таких… не бывал.
— В каких?
— В таких, где ни потолков с лепниною, ни золочения… — он присел в кресло и ногу за ногу закинул. Высокий. Худощавый. Чесменов не смотрелся на свои семь десятков лет. Он не был красив даже в годы молодые, а теперь к излишне крупным чертам лица прибавились седина, залысины и морщины.
Впрочем, взгляд князя был ясен.
Насмешлив.
И внимателен.
— И парня в приемной держишь, а не деву младую, взгляд посетителей радующую… того и гляди, слухи пойдут.