— И блины… тетка Марфа принесла поутряни. А это… вы извините, мы про ужин вчера забыли, — из корзины появился огромный сверток. — То одно, то другое… вот и остался на коровнике…
— Ничего, — Бер потянулся до хруста в костях. — Воздух тут у вас свежий…
— А то!
За окном снова заорали.
— И петухи… — Иван проковылял к столу, чтобы упасть на жесткий стул. Стул хрустнул и покачнулся. Чтоб тебя…
Вскочить Иван успел.
— Я молотка принесу, — задумчиво произнес Серега. — И гвозди… тут-то, когда клуб закрыли, чего нужное, то народ разобрал… вот и осталось, чего осталось.
— Да я и без молотка, — Бер присел у стула, крутанул его, провел ладоням по дереву. — Тут элементарная реконструкция. Кстати, вполне антиквариат… лет ему около сотни… перетягивали явно. И жаль, такая форма характерная…
Сила его уходила в дерево, сращивая мелкие трещины, что расползлись по ножкам.
— … с нынешней обивкой совершенно не гармонирует.
Стул встал на место.
— Круто, — заценил Серега. — А ты только с мебелью так можешь?
— Ну… — Бер сунул нос в сверток и вытащил круглый толстый блин. — Сил у меня не то, чтобы много… я вообще больше по металлам… семейная склонность.
Иван молча сел и почесался.
Бока зудели со страшной силой. И спина. И плечи. И поглядев на руки, он убедился, что вчерашнее столкновение с крапивой не прошло даром. Пузыри сдулись, зато кожа расцвела всеми оттенками красного, порой переходящего в пурпур.
— Чегой это? — Серега тоже увидел и нахмурился. — Лишай? Не заразный?
— Аллергия, — буркнул Иван, с трудом удерживаясь, чтобы не почесать зудящую руку. Или плечо. Или спину. Или хоть что-нибудь.
— А… главное, что не лишай. Ты сметанкою помажь. Полегчает.
— Обязательно.
Бер, глянув сочувственно, протянул сложенный пополам блин.
— Ешь, — сказал он. — А то на тебя глядеть тошно…
Иван и откусил.
Блин был не таким, как дома. Никакой нежной сладости и хрустящего кружевного края… толстый, вязкий еще и кисловатый. Пожалуй, в другом случае Иван бы отказался.
Но, во-первых, неудобно. Завтрак вот принесли… и если так-то, блины всяко лучше дядюшкиных консервов. Во-вторых, банально хотелось есть.
Серега вот отказываться не стал.
Оседлал стульчик.
Блин взял.
И молока себе налил. В кружку. Железную. Иван не представлял, что кружки можно делать из железа. Правда, Бер вчера заявил, что это не совсем железо, а алюминий, но с точки зрения Ивана разница была не велика.
Благо, кружек хватало.
А вот молоко было… не таким. Не сказать, чтобы невкусным. Просто… не таким и все тут. Теплое. Сладкое. Пахнущее непривычно, оно как-то удивительным образом сочеталось с кисловатостью блинов и в целом… в целом — жить, оказывается, можно.