Деньги тратились в основном на хорошую жизнь деятелей Коминтерна, жили они на широкую ногу.
— Никак не могу привыкнуть к твоим переодеваниям, — хмыкнул Родригес, разглядывая меня, — такой ашкеназ[1] получился, на загляденье! Кем в следующий раз предстанешь?
Пожимаю плечами, я и сам не знаю, да и… надо ли? Хосе могут вести и не учитывать возможное наличие заинтересованных наблюдателей просто глупо. Под маскировкой даже анархист узнаёт меня только по росту да условленным знакам.
Возникнут вдруг сомнения, так пущу вперёд с полдюжины мужчин моего роста и типажа, ФБРовцы или мафиози не смогут не среагировать нужным образом. Благо, при наличии денег это несложно, прикормил уже с десяток парней — инкогнито, разумеется.
Подкидываю изредка деньжат, да прошу то мелькнуть где-то, то припугнуть кого. Планово-убыточное предприятие ради успокоения паранойи. Но… я не я буду, если они мне ещё и прибыль приносить не начнут!
Сам же Хосе… так-то всё может быть, но недаром он носит с собой яд. Что уж там было в его прошлом, не знаю, но тюрем и плена боится с тех пор панически — настолько, что готов покончить жизнь самоубийством. Не лучшая характеристика с точки зрения психолога, но для Бондианы — самое то.
Заурядное забегаловка, полупустая по рабочему времени. В углу для не белых[2] сидит парочка уставших чернокожих мужчин, вяло жующих оладьи и обсуждающих боссов. Полицейский шутит за стойкой с продавцом — зашёл получить привычную дань в виде бесплатной булочки и кофе.
Мы с Хосе выглядим как два мелких торгаша, явление насквозь знакомое и понятное. Для достоверности выкладываю на обшарпанный стол дешёвый чемоданчик с образцами канцелярской продукции. Анархист очень серьёзно перебирает их со скептическим видом прожжённой канцелярской крысы.
— Что за дело-то? Неужто предложишь канцелярские скрепки распространять?
— Большое, — с излишне дружелюбной улыбкой типичного коммивояжёра протягиваю интересный образец шариковой ручки, — нужно устроить войну между ирландской и еврейской группировками мафии.
— Что⁈
— Ладно, на пять процентов дешевле! — Нивелирую домашней заготовкой выкрик Хосе, — если будете брать большую партию, то на десять! Но учтите, партия должна быть серьёзной!
Полицейский теряет интерес, смерив напоследок ироничным взглядом мой слегка засаленный от долгой носки костюм.
— Объяснять, зачем нужна эта война, нужно?
— Нет, — Родригес начинает перебирать образцы продукции более интенсивно, — когда итальянская и еврейская мафия нашли общий язык, независимые профсоюзы первыми почувствовали негативный эффект такой смычки. Будет в Штатах не единая мафия, а пять-шесть враждующих, профсоюзам и социалистам станет жить немного проще.