Удивленно таращусь на Виталика, безмолвно спрашивая, что все это значит, но он коряво хмыкает, достает из кармана ключи, открывает по очереди два замка. Распахивает дверь, приглашая внутрь.
— Ты где деньги взял на эту дверь? Это же дорого. К чему такая осторожность и защита, если у нас из ценного только чужие утюги и чайники? — прищуриваюсь на мужа, не торопясь заходить. Чувствую, что перешагнув порог, выйти оттуда будет сложно. — Или за то время, что мы с сыном лежали в больнице, у нас что-то изменилось? Золотые слитки появились? Вита-аль?
— Заходи давай, любопытная Варвара, — грубо толкает в спину благоверный. После выходки Мухтара у него напрочь пропало настроение.
Бросаю на дверь Лидии Петровны взгляд, полный надежды на помощь, но она закрыта. Переступаю порог в нашу с мужем квартиру.
Чувствую себя гостем в собственном доме. Чужом доме.
Виталий остается у входа. Слышу за спиной голоса мужа, Мухтара и, кажется, еще чей-то. Они переговариваются между собой где тихо, где на повышенных тонах, спорят. Пусть хоть пляски с бубнами устраивают, лишь бы нас с сыном не трогали.
Не раздеваясь и не снимая обувь, прохожу по коридору. Заглядываю в комнату мужа. Нет груды наваленной техники для починки. Нет покосившегося шкафа и обшарпанного стола. Вместо них мягкий уголок, упакованный в целлофан, журнальный столик из темного стекла, резная этажерка.
Иду в детскую, ожидая увидеть там глобальные перемены тоже. К счастью, здесь ничего не изменилось, кроме цветов на окне. Они завяли без полива. Все остальное на своих местах, даже распашенки и ползунки Егорки, поглаженные и оставленные на столе, лежат нетронутые.
Усаживаю сына на диванчик, скидываю пуховик, снимаю ботинки.
— Ох, зайчик, влипли мы с тобой непонятно куда, — присаживаюсь перед ним на корточки.
Раздеваю малыша. Он оглядывает комнату, вижу по глазам — узнает.
— Да-да, солнышко мое, мы дома.
Разговариваю с сыном, а сама думаю, думаю, думаю. Куда Виталик мог спрятать видеозапись с признанием Полины? Как бы мне найти ее и уничтожить или хотя бы перепрятать? Господи, зачем я ему тогда все рассказала про Егорку? Как выпутаться из ловушки, в которую сама же себя загнала?
— Надо было оставаться у нашего Ди. Может, он смог бы нас защитить, да?
— Ди, — радостно лопочет сынок, услышав имя своего кумира.
— Скучаешь по нему? Я тоже... Ох, Егорка, знал бы ты, как на душе у меня гадко от своего поступка — обидела хорошего человека. И тоскливо так, что плакать хочется... Надеюсь, твой Ди меня поймет и когда-нибудь простит... Поиграешь тут, пока я тебе кушать приготовлю, хорошо?