— Знаешь, Варенька, вот что хочешь думай, но я тебе скажу так, как вижу. Виталик не твой мужчина. Не подходит он тебе. Может, что молодой, еще не остепенился, может, по жизни никчемный, но не будет тебе рядом с ним счастья, уж поверь. Не пара он тебе.
Егорка завозился — начал просыпаться. Я поднялась, склонилась над коляской. Обожаю момент, когда сын открывает глазки, видит меня, узнает и улыбается. Вот и сейчас распахнул свои длинные черные реснички, увидел меня и расплылся в беззубой улыбке.
— Эй, привет! — ласково воркую с малышом, протягивая к нему руки. — А кто у нас тут проснулся? Маленький засоня?
Забираю его из коляски, прижимаю пахнущее молоком тельце к себе, утыкаясь в пухлую щечку.
— Мамочка так соскучилась по своему сыночку. Пойдем домой, да, маленький мой?
— Варюша, вы с Егоркой можете жить у меня. Только придется тебе от алкаша своего прятаться. Не доверяю я ему. Буйный он.
— Буйный, — соглашаюсь. — Но нас с сыном не трогает и то хорошо. Спасибо за приглашение. Но если уходить, то лучше подальше, чтобы не нашел. Ну, мы пойдем? Вы только не говорите никому о нашем разговоре, а то мало ли.
— Да нет, конечно, зачем? Ты иди, я коляску сама закачу.
— Спасибо!
Я машу Лидии Петровне Егоркиной ручкой, и мы с ним идем домой.
Варя
— Что ты его постоянно на руках таскаешь? — недовольно ворчит Виталик, появляясь рано утром на пороге нашей кухни в том же виде, что и вчера — в одних трусах. Опухшее лицо во вмятинах от подушки, до которой он каким-то чудом все-таки вчера дополз. Бросает на нас с Егором хмурый взгляд и идет к раковине за водой — сушняк.
Егор сидит у меня согнутой руке, держится одной рукой за мою шею, в другой у него яркая сине-зеленая погремушка, которую он обсасывает деснами, пуская слюни на маечку — зубки вот-вот должны появиться. Свободной рукой я помешиваю суп — вполне удобно. Я привыкла, а процесс приготовления позволяет разговаривать с малышом и не переживать, что ребенок останется без присмотра. Совсем недавно мой мальчик начал сидеть и тянет в рот все, что видит. Не дай бог, схватит с пола какую-нибудь Виталькину деталь.
— И тебе доброе утро! — улыбаюсь, надеясь смягчить настроение мужа, жадно глотающего холодную воду из кружки. — Мы с Егоркой варим сырный супчик с колбасой. Скажи, вкусно пахнет, да?
— А просто колбасы нет? Я б сожрал. — Виталя отрывается от кружки и с надеждой смотрит на меня и даже подмигивает сыну.
Мне улыбаться больше не хочется. Пересаживаю Егорку на другую руку, отворачиваюсь от мужа.
— Нет, я две сосиски купила, в суп покрошила, еще круп купила всяких, макароны, масло, детское питание заканчивается, пополнила запасы, — оправдываюсь и сама же злюсь на себя за это оправдание, как будто я сделала что-то неправильное. А я всего лишь заработала и потратила деньги на еду. Для кого? Для своей же семьи и для Виталика в том числе!