— Где деньги взяла?
— Я же ходила вчера окна мыть, пока ты тут пил. Забыл?
— А-а. Много заработала? На пиво осталось? Башка трещит, сил нет.
— Виталя! Ты офигел?! — возмущение вырывается непроизвольно. Слишком много накопилось претензий к мужу. — Ты считаешь это нормально? Я работаю как проклятая, каждую копейку вымучиваю и должна тебе пиво покупать?
Я закипаю сильнее бурлящего на плите супа. Плевать на нехорошие искры в серо-голубых глазах напротив. Доброе утро перестало быть добрым при одном упоминании пива.
— У нас растет сын. Ему с каждым днем требуется больше денег и внимания. Ты не можешь ему дать ни одно, ни другое. Мне тяжело, Виталя. Реально тяжело. За нашим сыном присматривает чужой человек, в то время как ты только пьешь и пьешь. Вспомни, как ты хотел сына, что ты мне обещал, когда мы ждали его появления? И где все твои обещания? Где? На дне гомыры?
Егорка заплакал. Сын всегда плачет, когда кто-то повышает голос.
— Тише, тише, сыночек, — сбавляю тон и прижимаю к себе малыша, попутно выключив плиту.
— Все сказала?! — Виталий вспылил, не обращая внимания на плачущего мальчика, чем еще больше напугал ребенка.
Стеклянная кружка в руках мужа вот-вот разлетится на кусочки — у него пальцы побелели, с такой силой он сжал ее. И желваки ходуном ходят и ноздри раздуваются — мои слова взбесили мужа.
Бой взглядами длится несколько секунд. Я сдаюсь первая. Отворачиваюсь к окну, стараясь успокоить сына. Ожидаю услышать в спину оскорбления, унижения, но вместо этого — тишина, разбавленная затихающими всхлипами Егорки. Через минуту на плечи мне вдруг опускаются мужские руки, и я оказываюсь прижата к голой груди Виталия.
— Прости, — пыхтит мне в затылок.
Я удивлена, но молчу, не веря в поведение мужа. Не понимаю, что он задумал.
— Варь, ну? Я же извинился, — прижимается к моей щеке с виноватым видом, отражение которого я вижу в стекле. С трудом заставляю себя не морщиться от ударившего в нос перегара. — Это было в последний раз.
— Ага, как же, — бурчу недоверчиво.
— Честно-честно. Я на работу устроился. Вот и отметил вчера, извини, не рассчитал дозу.
— Ты? На работу? Куда? — поворачиваюсь к мужу и пытливо заглядываю в глаза — шутит? Егорка успокоился и теперь просто лежит чернявой головенкой на моем плече, изредка громко вздыхая после плача.
— Охранником в крутой ночной клуб. С четырех дня до четырех ночи смена, потом два дня дома. И зарплату хорошую обещают два раза в месяц, плюс полный соцпакет. Заживем.
— Правда? — все еще не верю в то, что услышала. Но серо-голубые глаза напротив вроде не лгут. — А после смены опять пить будешь? Смысл идти на работу? Все, что заработаешь, будешь пропивать.