— Добрые люди — это ты? Какая же ты добрая, если хочешь лишить ребенка отца?
— Что тут происходит? — как гром среди ясного неба прогремел голос Курагина за моей спиной. — Катерина, ты что здесь забыла? Я кажется четко тебе сказал — пошла вон!
Мы с сыном синхронно поворачиваем к нему головы. Злющий какой, ух! И дышит тяжело, будто с пробежки.
Курагин еле сдерживается, чтобы не схватить секретаршу за шкирку и не выкинуть ее за дверь.
— Ди! — восклицает ребенок и тянет руки к Егору, ни грамма не испугавшись рыка нашего опекуна.
— Егор Дмитриевич, — пятится к двери Катерина, — я все объясню…
— Вон, я сказал!
Егор
Не дожидаясь, когда за вмиг скукожившейся, шипящей себе под нос извинения Катериной закроется дверь, второпях скидываю пальто, забираю Егорку из Вариных рук и прижимаю обоих к себе. Как ворон, распахнувший крылья, укрываю их от негатива бывшей секретарши. Чувствую на пояснице женскую ладошку, на плече — детскую. Меня тоже обнимают, оба. Раздражение и злость на Жучку улетучивается, стоит только вдохнуть молочный запах Егорки и легкий цветочный — Варин.
Голова кружится от происходящего. От близости. От взаимного объятия и принятия. В висках стучит молоточком мысль: "мои", а в груди ласково щемит и посылает по венам сладкой патокой: "любимые".
— Как ты узнал, кто пришел? — снизу вверх смотрит на меня Варенька. Смущается, но взгляд не опускает. В зелени ее глаз столько тепла, что хочется окунуться в этот омут с головой и целовать, целовать губки девичьи розовые, пить их сладость карамельную, срывать томные стоны...
— Ты телефон не отключила, я услышал.
— Ой, точно! Спасибо, что пришел. Я ее выгоняла, а она не уходила...
Рука сама скользит с девичьей спины на поясницу, прижимает сильнее тело к телу. Девчонка распахивает зелень шире, но не вырывается. Ладонью ощущаю сквозь тонкую ткань платья трепет и жар женского тела. Хочется зажмуриться и кайфовать от момента, но боюсь закрыть глаза и потерять видение, ставшее явью.
— Что она хотела?
— Чтобы я призналась тебе, что Егор не твой сын и оставила тебя в покое, — лукаво улыбаясь, заговорщическим тоном делится со мной добытой информацией девчонка. — Грозилась сделать тест ДНК, даже пустышку у ребенка забрала для анализа. Наверняка заранее припасла пару твоих волосков.
— И в самом деле Жучка. Пусть делает хоть тысячу анализов, нам до нее дела больше нет. Извини, что тебе пришлось слушать все это. Я ее уволил сегодня, а она сюда заявилась.
— Как же ты теперь без секретарши? Кто будет охранять твой кабинет?
Мы оба говорим тише, почти шепотом, будто громкие звуки могут нарушить такой важный, переломный для наших отношений, момент. Даже Егорка положил головенку мне на плечо, притих.