— Иван, это господин корреспондент, хочет с тобой поговорить. Не ври, не бойся, не проси, рассказывай, как есть.
— Слушаюсь, господин комендант!
И они побеседовали. Шкалик раскрепостил рядового Подгайца, речь его текла вольно и свободно, Булгаков только успевал записывать. Наконец, он отпустил пленного — в его отделении сегодня ефрейтор читал «Записки о Шерлоке Холмсе», и Подгаец не хотел пропустить ни слова. Очень уж оно интересно.
Тут и полковник с иностранцами прошествовали мимо, их сопровождал комендант, давая последние разъяснения. Значит, пора собираться.
Они и собрались около автомобиля. Отсутствовал один Селифан.
— Это он культурный уровень контингента поднимает, — усмехаясь, сказал полковник. — Имеется у него такая страстишка — хоровое пение.
И в самом деле, из противоположного конца лагеря доносилось:
Славное море, священный Байкал…
— Вот-вот, — удовлетворенно сказал полковник. — Подождем буквально минуту.
И точно: через минуту Селифан уже занял свое место. А хор гремел и ширился, подпевали новые и новые отделения, взводы и роты
Славен корабль, омулёвая бочка!
Когда они выезжали из ворот, пел уже весь лагерь:
Эй, баргузин, пошевеливай вал
Молодцу плыть недалечко
— Не слишком ли ты их зарядил? — спросил полковник шофёра.
— В самый раз, Мустафа. Полчасика попоют, и уснут спокойным сном до самой побудки. Как говорится, Wo man singt, da leg' dich sicher nieder, böse Leute haben keine Lieder!
Они ехали уже в сумерках, а до них издали всё долетало:
Шёл я и в ночь, и средь белого дня
Близ городов озирался я зорко
Хлебом кормили крестьянки меня
Парни снабжали махоркой…
Заметка, опубликованная на следующий день в газете «Юг России»
— Он, значит, летит, а командир кричит «Не трусить, не по нашу душу». И вправду, он бомбы не бросал, и не стрелял. Пролетел, крылышками помахал, а выбросил бумагу. На покурить, сказал командир. Много-много листиков, в хорошую такую мужицкую ладонь. Богато живут беляки, подумал я тогда. Ну, и кинулись мы те листики подбирать, с бумагой у нас, как и с остальным, — нету. Подтереться и лопухом можно, да и подтираться особо не с чего, третий день не жрамши, с чего тут подтираться, а покурить хочется. Но не много-то досталось. Бросал он свысока, ветром разнесло, на позицию нашу чуть упало. Мне три листка и досталось. Два командир забрал, ему нужнее, а мне один листок и остался. Да ничего, у меня и махорка давно кончилась. Ладно. А листок нечистый, на листке большими такими буквами написано: БЕГИ! Я грамоту малость знаю, прочитал. Написано, и написано. Беги? Куда бежать?