— И потому мы стараемся, чтобы время пребывания в лагере военнопленных было использовано с максимальной пользой для помещенных сюда лиц, — бодро продолжил поручик. — Во-первых, они должны получать полноценное питание. Здесь, конечно, есть сложности, обусловленные военным временем, но, однако, пока мы справляемся. Основу рациона составляет известный суп Румфорда с добавлением черноморской рыбы, преимущественно кефали. Вторая задача — предупреждение болезней, вызванных скученностью. Для этого проводятся санитарные мероприятия, организованно банно-прачечная служба. В-третьих, каждый военнопленный используется на посильных работах…

— Здесь поподробнее, — с ужасным акцентом перебил поручика капитан Арвильян.

— Наш лагерь к лету должен будет принять до двух тысяч военнопленных. Поэтому проводится работы по расширению — обустраивается территория, строятся служебные помещения и так далее.

— Две тысячи?

— Это оптимальная величина, — пришел на помощь поручику полковник Кемаль. — При необходимости будут развернуты и другие лагеря.

— Э! — только и сказал капитан Арвильян по-французски.

— Продолжайте, поручик, — распорядился полковник.

— Досуг военнопленного — тоже важный момент. Чтение вслух произведений, составляющих сокровищницу мировой литературы, лекции научно-просветительского характера. Неграмотных — а их среди пленных примерно треть — обучаем чтению и письму.

— Кто обучает? Кто читает лекции? — недоверчиво спросил капитан Мак-Говерн на безупречном русском.

— Да сами военнопленные и обучают. Ланкастерская система. Среди пленных есть люди, закончившие реальное училище, даже гимназию. Они охотно делятся знаниями с теми, кому в плане образования повезло меньше.

Майор Хэммет внезапно шагнул к строю, строго спросил стоявшего паренька лет восемнадцати:

— Шалопы есть?

Паренек захлопал глазами — круглыми, поросячьими, почти без ресниц. Его подтолкнул сосед, и только тогда он гаркнул:

— Никак нет, ваше благородие, всем доволен!

Майор аж отшатнулся. Затем возмущенно сказал полковнику Кемалю:

— От него дует водка!

Полковник посмотрел на поручика.

— Точно так, господин майор, — ответил комендант лагеря. — Пахнет. Только не водкой, а горилкой. Шкалик в обед, шкалик на ужин. Это положенная норма.

— Вы давать водка пленный? — удивился американец.

— Пленный тоже человек, и человек уязвленный. Неволя, она переносится непросто, а принял шкалик — уже вроде и ничего. Шкалик и доброе слово — вот наш инструмент.

— Но… Дисциплина страдать?

— Главное, чтобы человек не страдать! Да и что русскому человеку шкалик перед обедом? Только-только чуть ободриться, примириться с действительностью. Скажу даже, что умеренное употребление хлебного вина, или вот горилки только укрепляет дисциплину.