— Если бы вместо нас нагрянули чёрные — остались бы ни с чем. Болтуна на лоскуты можно резать — не откроет места, пока условия не будут выполнены, — Ося, кажется, объяснял. И, видимо, именно для меня — эти старики-разбойники, которых теперь стало трое, явно знали, о чём шёл разговор.

— Я, Осина из края Дебрянского, слово даю тебе, Мастер, что прибыли мы без злого умысла против тебя, Хранителя и Древа здешних. Я, сам видишь, как на ладони теперь перед тобой. Нет за мной ни рощ, ни рядов. Нет подо мной спудов тайных. Нет надо мной воли тёмной. Нет вблизи окрест меня врага скрытого, татя заугольного. Со мной пятеро из рода людского, русского: Хранитель, Серым прозван. Странник, Яром прозван. Будущий Странник, Павлом прозван, младенец грудной. При нас жены две: мать Павла-Странника, Алисой прозвана да наречённая Яра-Странника, Ангелиной прозвана.

Я видел луч, что протянулся, чуть преломившись о запотевшее стекло банки, к груди замершего Мастера.

— Я доброй волей отдаю всё, что ведаю. Передай отправившему тебя, Никола-Болтун.

Глаза пирата, прозрачные, как летнее небо, блеснули изнутри, будто свет отразился в зрачках рыси или волка, скрывавшихся в полумраке дремучего леса. Мастер моргнул — и к ним вернулся обычный цвет. Он встал, низко, до земли, поклонился Древу, и вышел из зала ресторана, не сказав ни слова.

— Что думаешь? — Хранитель обратился к Осине, снова потянувшись за бутылкой. Видимо, отсутствие абрикосов его ничуть не смущало. И вновь их Речь звучала скорее для меня.

— Надёжно сработано, по-старому. Давно не встречал такого, — Древо ответило не сразу.

— Чёрные? — рука Сергия замерла над столом.

— Навряд ли. Если только за то время, что мы с тобой оба в лесу хоронились, скачка эволюционного у них не случилось.

Я даже головой потряс — переход от былин и древних седых легенд к науке и жизни по-прежнему давался мне с трудом. С большим.

— Яму ловчую помнишь? Вроде того. Начни я пытать его да в душу лезть неумно — загнулись бы оба. Он — точно. Я — скорее всего, — продолжал Ося медленно.

— Даже так? — Сергий передумал наливать.

— Даже так. Кто-то из старших работал, точно. Подобные касания людского коло я помню. Но в то, что это может повторить кто-то ещё — не верю. Удивил меня Никола-Болтун, очень удивил. Вот ровно по ту пору, что последняя наша с тобой память о нём была, как возвернулись они от чухонцев — вижу, а ближе проведать не могу. И, судя по тому, что выглядит он по вашим меркам на полтинник, как ты говоришь — устроился он вполне хорошо. Хранитель местный Яри Мастеру не жалеет. Сам же знаешь — с годами всё больше нужно вам.