— Давно так не сиживали, Никола, ох и давно, — дед посмотрел на Мастера поверх бокала. Тот предсказуемо кивнул молча, хрустя капусточкой с самым невозмутимым видом.

— Крайний-то раз в Новограде, поди, а? — не оставлял надежды Хранитель. Проще, пожалуй, было камень разговорить. Про дерево — вообще молчу.

Николай неопределенно повёл манипулятором, заменявшим ему левую руку, а правой разлил по второй. Мне почудилось некоторое пренебрежение на его лице, пока наполнялась моя рюмка. Мастер же пил из стакана, гранёного, вечного и лаконичного, как и он сам. Они прямо-таки шли друг другу.

— Никола в своё время здорово пошалил чуть западнее, да, Коль? — дед был настойчив, как бронепоезд. Я бы точно давно плюнул.

Мастер осушил тару и потянулся за огурцом. То, что он слышал и слушал Сергия, было незаметно невооруженным глазом. По крайней мере моим.

— Под Старой Руссой Дуб рос. Хранителем его хромой Волод-кузнец был. Про него те, кто на закат дальше двинулись, каких только сказок не насочиняли! Он-то Николу и притянул к себе, увёл от вольницы военно-морской. С железом работать научил, с огнём. Да с Дубом познакомил. Давненько было дело, давненько. Ося про то лучше моего помнит, ему Сашка-то Пересвет от того Древа весточку передавал. Ещё до Поля, лет за полста, если не путаю.

Я помнил, как на себе чувствовал давление этих двух старых прокуроров. И не завидовал Мастеру. Хотя, если он за полста лет до Куликовской битвы уже встречался с Пересветом…

— Шестьдесят два, — вдруг выдал механизированный Николай, осторожно намазывая сало горчичкой.

— Точно, точно говоришь, шестьдесят два, — бодро подхватил Сергий. — Они тогда с ребятками на лодочках своих в Финляндию сплавали очень удачно. Новый Град на ушах стоял. Непотребные девки в мехах, парче и золоте по канавам ползали. Собаки по городу не ходили — вповалку по улицам валялись, вдрызг хмельные, — у деда блестели глаза, будто он сам там был совсем недавно.

— Сходили, — неодобрительно прогудел Мастер, расправившись с салом. Я, мазнув вполовину меньше горчицы, откусил, и теперь пил второй стакан морсу, пытаясь унять пожар внутри. В составе там явно были напалм, битое стекло и драконья кровь.

— Ну да, я ж сухопутный сугубо, путаю всегда, что там плавает, а что — ходит. Никола вон соврать не даст, он-то, душа морская, никогда не ошибается! Вот и в тот раз ватагу в Або привёл аккурат за десять дён до того, как чухонцы собрались в Ватикан дань отправлять, да? — пожалуй, камень продержался бы немногим дольше Мастера.

— Одиннадцать. Три — пили там, — кивнул он. Четыре слова подряд, второй раз за день! Рекорд!