— Всех? — хмуро спросил Сергий, бросив на меня сложный взгляд через зеркало заднего вида.

— Всех. Да на неё саму и повесили, видно. Жандармов нынешних показывали. Двое из них «чёрным» служат. Да бабёнка та, что вслух говорила, тоже, поди, — как он понял по видео и звуку, которые смотрел и слушал через меня, то, что полицейские и журналистка были с Пятнами? Надо будет узнать обязательно.

— Привычка, разберёшься, — ответило Древо. — Сам что мыслишь?

— Что любую их тварь, какую увижу теперь, убью без раздумий, — я медленно разжимал кулаки, распрямляя сведённые пальцы.

— Это чувство запомни да схорони в душе, пригодится, — кивнул за спиной Хранитель.

— А если менее общо́, конкретнее? — попросил Ося.

— Ты же можешь ей из памяти это убрать? Заблокировать как-то? — я смотрел на Лину.

— Могу. Но зачем? Чтоб она каждый раз так сердце рвала себе, когда снова узнает? Не дело это, — мудрому Древу, наверное, было виднее.

— Тогда в полусне её держи, пока не полегчает хоть чуть-чуть. Хотя какой там к псам «полегчает»… — перед глазами снова приветливо помахала мне гостеприимная сосновая ветка.

— Сейчас маршрут перепроложим. Эта дрянь на федеральные каналы в течение часа попадёт, вечером вся страна знать будет. Мрази какие, надо же, — зубы скрипнули сами собой. — Найдём салон красоты по дороге, перестрижём и перекрасим. Ты умеешь как-то внешность человеку поменять? — это к Осине. Мало ли.

— Чего там уметь-то: леща дал — и личность на неделю поменялась, — буркнул сзади Сергий. И тут же поднял ладони: — Прости, прости, хреновая шутка вышла, виноват.

А я думал дальше. Телефон и документы у Лины новые, от Шарукана. Но про него «чёрные» знают. Выходит, машина наша с номерами в течение суток, а то и раньше, попадут в розыскные базы. Или уже попали. Не было печали…

Достав свой телефон, а перед этим подняв с пола упавшую туда трубку Энджи, набрал номер, глядя замороженно перед собой на уходящую за поворот трассу, которую с обеих сторон сторожил лиственный лес. Подумал про спутники. Но звонок не прервал.

— Здравствуй, Мастер. Не громко ли говорю? — начал я.

— Здравствуй, Странник. Пока нет, но всё меняется очень быстро. Как вы? — Шарукан басил спокойно, но, чувствовалось, взвешивал каждое слово.

— Пока не знаю, Мастер. Думаю. Наши рядом все, живы-здоровы, это главное. Хочу, чтобы так и оставалось, — с чего начать задавать вопросы я пока не решил. Видимо, это чувствовалось.

— Маленькой — соболезнования мои, Странник, — грустным басом Мастера прозвище, которым он называл Энджи, звучало скорбно и печально.