— Я и гляжу — аж листья сворачиваются на радостях, — отозвалась сестрёнка.

— Где⁈ — листва в банке дёрнулась, как если бы кто-то задел стол бедром, проходя мимо. Только никто не проходил и не задевал.

— Никак листовёртку подцепил? — с поддельной тревогой добавил я.

— Да где⁈ — казалось, вопль Древа услышали даже те, кто Речью не владел.

— Показалось, наверное, — подключилась Лина. До этого зачарованно наблюдавшая, как и все мы, за тем, как ходуном ходят листья на всех трёх росточках в банке. Словно у той дурацкой игрушки-цветочка на солнечных батарейках, что стоит на передних панелях некоторых романтически настроенных водителей фур, автобусов и маршруток.

— Шутим, да? — зловеще протянул успокаивавшийся Ося. — Чаплины, да? Паты и Паташоны? Тарапуньки и Штепсели?

— Да ладно тебе, Ось. И впрямь забавно получилось. Вспомни, когда ты пугался так последний раз? На глазах молодеешь! — раздалась реплика Хранителя, что продолжал в это время есть с руки то, чем кормила его мадам.

— Кто бы говорил, — буркнуло Древо. Прозвучало это как взаимный комплимент.

Мы позавтракали плотно, не отвлекаясь больше на «немолодых молодожёнов» в центре зала, и вышли из-за стола. Ося передал Хранителю, что сердце, конечно, кровью обливается прерывать такой романти́к, но пора двигать дальше. Сергий обещал подтянуться вскоре.

На выходе при выселении удивила вчерашняя бдительная девушка-портье. Она выскочила из-за стойки и торжественно сообщила, что мы отныне — всегда желанные и долгожданные гости отеля, можем приезжать в любое время дня и ночи, стол и кров нам предоставят непременно, с огромным удовольствием и совершенно бесплатно. Ну, то есть, она сказала «проживание и питание», но это прозвучало как-то сухо, без души, не соответствуя моменту. Мне она вручила конверт из плотной бумаги с логотипом отеля, а Сергию — не то картонный, не то пластиковый прямоугольник визитки, прошептав, привстав на цыпочки, в самое ухо, что Марина Анатольевна передавала наилучшие пожелания и велела беречь себя в дороге. Дед прищурился на визитку и убрал её в карман брюк, сохраняя на лице выражение невозмутимого, чуть ироничного альфа-самца, цели которого явно и значительно выше всех этих бабских прихваток. Эдакий брянский крокодил-Данди.

По знаку портье от стены подошёл Василий, катя рядом с собой чемодан на колёсиках.

— Перекусить в дорогу Марина Анатольевна велели собрать, — подобострастно выдохнул он.

Мы молчали. Дед, не выходя из образа, кивнул и прошёл к выходу с прямой спиной, походкой мудрого вождя и победителя. Вася катил чемодан вслед за ним.