Наверное, гляди на нас кто-нибудь из местных — точно побежали бы к ближайшему телефону. Насчёт полиции — не знаю, но я бы, увидев подобную процессию, как минимум скорую вызвал. Профильную.

Вслед за Сергием, что едва ли не на вытянутых руках нёс банку с Осей, шёл я с Вязом. За мной шагала Лина, явно решившая, кажется, глаз с меня не сводить. Последним на маме ехал Павлик, время от времени говоря: «Но!». Не то требовал перейти на рысь, не то просил поставить его на ноги — непонятно было.

Миновав две невнятных полянки и маленькое заросшее болотце, мы вышли на поляну пошире. По левую руку тянулся редкий светлый березняк, по правую — густой тёмный ельник. Хранитель, как лозоходец, следил за едва заметными движениями ростков Осины. И свернул направо, в заросли.

Хорошо, что дед нам достался матёрый, опытный. И крупный. По его следам брелось вполне удобно. Другой бы шарахнулся, не разбирая дороги, а нам — скачи за ним следом, как зайцы, по пням да поваленным брёвнам, оставляя на колючих ветках одежду, волосы и глаза. А так до нужного места добрались, даже не вспотев.

Прямо перед нами торчал камень, вроде гранита, серовато-голубовато-зеленоватый, как скалы Ладожских шхер. Над травой и мхом виднелась часть высотой примерно с наш шведский транспорт. И контуры, кстати, чем-то похожи были, догадайся Вольво встать на дыбы. Возле валуна журчал крошечный, терявшийся во мху родничок. От этого места как-то прямо веяло покоем и умиротворением. Даже неловко чуть стало за то, что мы притащились сюда, пожалуй, первыми лет за тысячу.

Сергий осторожно пристроил Осю в «скафандре» на траву, а сам скользнул в лес поглубже. Как ему удавалось двигаться бесшумно и с такой скоростью — было непонятно. Хотя, с его-то опытом… Вернулся он через пару-тройку минут с какой-то палкой и камнем в руках. Сноровисто, быстро подтесал острым краем булыжника сухую, еловую, кажется, ветку, и ей же вырыл в трёх шагах от валуна ямку. Предварительно согнав с этого места меня. Будто больше негде рыть было.

Осмотрев придирчиво результат — я в детстве в песочнице такие копал — Хранитель отошёл на шаг, обернулся к нам и выдал:

— Плюйте!

— Чего-о-о? — я нахмурился, а Энджи ахнула, но сказали мы хором одно и то же.

— Оглохли или поглупели внезапно? Куда уж больше-то, хотя, да… Плюнуть надо каждому, по разу, — пояснил он.

— Как? — я понимал, что торможу, но поделать ничего с собой не мог. Лина только кивнула.

— Ртом, — сообщил Сергий с явственным чувством собственного глубокого превосходства, — слюнями!

Наверняка ему Ося рассказал, а он теперь выпендривался, будто всю жизнь только тем и занимался, что воспитательницей в деревянных яслях работал, укоренял и высаживал.