— Да чего я ему вколю, дядя Костя⁈ Он мёртвый на девяносто девять целых, девяносто девять сотых! — и доктора довели, едва не рыдает. Сумасшедший дом.

— Да нам-то откуда знать, чего надо⁈ Камфару, адреналин, трамал с промедолом — что угодно! Спаси его, дядя Артём! Спаси, слышишь⁈

— Не могу я, Саша. Невозможно. Таких чудес не бывает, — горько как вздохнул-то. А вот насчёт чудес ошибся. Я видал парочку. Но теперь, похоже, не погляжу больше. Ну, хоть не узнал никого…

— Услышьте меня, человечки! Отзовитесь все, кто Речи обучен да владеет! — Ольха, видно, последние силы жгла. Не вышло с коконом, наверное. Главное — не узнал никого…

Вокруг повисла тишина. Мёртвая. Актуально. Чуть дальше матом беседовали какие-то люди. Кто-то орал про какой-то вертолёт. И про то, что какая-то машина летит сюда, на требования не реагирует. А Древо продолжало.

— Я, Ольха с земель коми войтыр*, слово даю вам, Мастера, что прибыли мы без злого умысла против вас, Хранителей и Древ здешних. Нет за мной ныне ни рощ, ни рядов. Нет подо мной спудов тайных. Мой дом сейчас — тело Странника Яра Змеева из рода людского, русского. И я буду защищать его ценой жизни, возвращая неоплатный долг.

Тишина, так и висевшая снаружи, начала будто бы поддавливать. Да прилично так. Неизвестный Артём или дядя Артём пробовал было что-то спросить у остальных, но, видимо, врачебным чутьём понял, что зря. На него даже не шикнул никто.

— Вместе со мной в Страннике сидит росток Чёрного Древа. Мне нужно меньше часа, чтобы закончить плетение кокона, что оградит нас и разорвёт связь ростка с Древом. Но Странник исчерпал всю силу, — Речь Ольхи дрожала. Никогда такого не слышал, — ни Яри, ни Могуты не осталось, и взять не может. По кромке скользит.

Честная. Это хорошо. Наверное. Хоть и страшно, конечно. Но, может, наконец-то болеть перестанет.

— Я чую помощь, сильную, верную, близко. Но стоять некогда, — от Древа это было слышать несколько неожиданно. — Смотрите, человечки, на деяния родовича вашего. Я, Ольха с земель коми войтыр, впервые чего-то прошу у вас. Не для себя. Поделитесь силой со Странником. Кто может. Молю.

Неожиданности продолжались. Внутри меня рыдала и терзалась предвечная сущность, не имея сил помочь. Под кожей, в толще мышц и, кажется, уже внутри костей упрямо ползли тонкие нити её корней или побегов. Огибая такие же от чёрного. Иногда сталкиваясь с ними в каких-то, видимо, ключевых нервных узлах. Это было больно. Очень. Очень-очень.

Перед глазами замелькали картинки. Ольха работала «по площадям», на открытом канале. Вот люди в шкурах, что приносят к её стволу новорожденных для благословления и на удачу. Вот охотники, что просят доброй добычи. Вот свадьбы, плывут в лодочках, украшенных разноцветными лентами. Счастливые, радостные лица.