— Яр, не умирай! Держись! — валяясь на спине, воя, извиваясь и одновременно дрожа от лютой боли, я с удивлением различил, кажется, голоса Белого, Оси и Дуба. Как это могло быть⁈

— Ты и вправду знаешь моих родных? — Речь Ольхи звучала с изумлением и восторгом. Кажется, она начинала мне верить. Только вот толку в этом не было уже никакого. Я не чувствовал правой руки, и вся та сторона, от уха до колена, онемела и странно пульсировала, будто планируя оторваться от меня и отползти подальше. Непередаваемо неприятное чувство.

— Ярью, чудила! Бей Ярью! — это, вроде бы, забесновались в моей голове старики-разбойники, Раж с епископом. Этих-то каким ветром надуло?

— Бей Ярью, Аспид! Нет времени тупить! — это, кажется, сообщили все и каждый, кого я хоть раз слышал в жизни. Кроме мерзкого чёрного ростка, что, видимо, был занят расчленением дурачка-Странника, поэтому в беседу не лез. Зато во все органы и ткани, кости, связки и мышцы — лез. Очень больно и очень настойчиво. Эдак он и вправду пополам меня порвёт…

— Дядя Аспид! Бей! За нас с Линой бей! — и снова в себя меня привёл Павлик. Чудо-ребёнок включал мозги взрослому мне с завидным постоянством.

И я ударил.

Кажется, в прошлый раз Ося сказал: «Ого, как полыхнуло!». Или Раж ахнул: «чуть всю Землю наизнанку не вывернул». На этот раз комментариев не было. Возможно, из-за того, что уши у меня заложило будто бы и снаружи, и изнутри.

Волна, а точнее волны Яри, прокатившиеся по телу от стаи дикобразов, что скакали внутри как стадо кенгуру, словно насытили Ольху, и парализовали чёрного. Я чувствовал, лёжа во мху, как во мне копошились ростки, выстраивая внутри тела какую-то другую, новую систему, в параллель к имевшимся опорно-двигательной, нервной, кровеносной и прочим, какие они там вообще бывают. Это ощущение описать невозможно. Но мать сыру Землю, кажется, я стал слышать ещё лучше. И понимать. В части того, как это неприятно и отвлекает, когда мелкие существа забираются под кожу и начинают там что-то копать, строить и добывать. Из меня добывать можно было, наверное, только Ярь. Зато в промышленных масштабах.

— Я пробую запереть его, Яр, но он сильнее нас обоих. Хорошо, что в тебе оказалось так много силы. Я успею выстроить каналы, они помогут передавать и выпускать её быстрее и не так опасно для твоего тела, — Ольха будто давала промежуточный доклад. Непрошенный, но необыкновенно воодушевляющий. Кроме слов «сильнее нас обоих».

— Собери побольше силы и направь прямо в ствол, в этот нарост. Попробуем запереть его!

Два раза просить меня не нужно было. Я был давно готов чёрную тварь парализовать, а потом на куски разорвать. А после даже обсудить с Ольхой некоторые постулаты толстовства и особенности непротивления злу насилием в современных реалиях. Поэтому с радостью выпустил дикобразов, прижав руки к бывшей ольхе. А теперь — саркофагу, внутри которого бесновался чёрный. Тот же самый, что, кажется, замер в правой половине моего туловища.