Из устойчивого массивного основания поднималась ножка, на которой пальцы Степана не сходились. На ней располагалось что-то, похожее на низкий цилиндр, почему-то напоминавший стопку «блинов» на гантели. Конструкция в принципе была на неё похожа, только на несимметричную: наверху больше, чем внизу. Судя по знакомому чешуйчатому узору на верхней части, я догадывался, из какого именно материала был сделан кубок.

Епископ набрал воды из заводи и неторопливо-торжественно принёс обратно, к подножию Древа. Алиса потянулась было за булавкой, но на полпути вспомнила, что та, вместе с джинсами, находится неизвестно где, унесённая в стирку таинственными феечками или гномиками. И прижала к себе покрепче Павлика. Который и сам на пол как-то не рвался. Очевидно, тревожное ожидание второй части знакомства с Перводревом испытывал не один я.

— Подходи по одному, — пробурчал Степан. Интересно, что именно так его расстроило или вызвало недовольство? Необходимость знакомить с «его» Древом других людей? Ревность? В его-то годы?

Первым, предсказуемо, подошёл Сергий. Я поймал себя на мысли, что сейчас он, пожалуй, больше всего походил на того самого Ража, каким знала его Ракита, светлая ей память. Движения Хранителя Осины исключали саму мысль о том, что не так давно он был мумией, иссушенным почти до хруста куском дряхлой плоти, обтянутым морщинистой кожей, больше похожей на полуистлевшую от времени бумагу. Сейчас это был зверь, здоровый и мощный. Казалось, встреча со старым другом сделала его ещё сильнее.

Степан провёл ладонью под основанием кубка — и в ней оказалось что-то, напомнившее ритуальный нож. Хотя, скорее — ритуальное шило. Овальной формы рукоятка, как у инструментов для резьбы по дереву. И тонкая, еле различимая уже с четырёх шагов, игла длиной в пару сантиметров. Каменная. Или, что вероятнее, деревянная, окаменевшая от времени. Сергий с поклоном принял вещицу, которая, пожалуй, была постарше Оси. То есть неимоверно, невообразимо старой. А я подумал о том, что уже тогда Древа могли создавать вещи. Используя то немногое, чем обладали — себя самих. Хотя, это с какой стороны посмотреть насчёт немногого, конечно.

Зажав резец или шило в правой руке, Раж неразличимым движением кольнул острием в левую ладонь. И, сжав её в кулак над чашей-кубком, дождался, пока Степан не кивнул, показывая, что вода приняла достаточное количество крови.

Я принял инструмент у деда, так же вогнав его основание левого кулака. И так же дождался кивка епископа, на седьмой или восьмой капле.

Энджи брать в руки шило не стала, протянув мне руку и хлопнув ресницами, одновременно и доверчиво и решительно. Не придумав ничего умнее, я сдавил ей подушечку безымянного пальца и кольнул туда, как лаборантка в любом из пунктов приёма анализов. И так же потом, поглаживая палец по внутренней поверхности, нацедил рубиновых бусинок в кубок. Капли в воде вели себя необычно — снаружи, вроде бы чуть растворившись, окутались розоватыми облачками. В центре сохраняя насыщенный цвет и округлую форму. Казалось, присмотревшись, можно было на глаз отличить, кому из нас какая из капель принадлежала.