— А что, дед, «чёрные» в деревне есть? — спросил я у Хранителя вслух, с интонацией какого-то старого кино. Там, в оригинале, были белые. Или красные, уже не помню.

— Навряд ли, — отозвался тот в тон, глядя по сторонам, — места тут глухие. С тех пор, как война прошла, ничего, вроде как, и не поменялось. Домов только богатых понатыкали буржуи какие-то.

Да, некоторые из построек, особенно ближе к концу улицы, где виднелась приземистая церквушка, наводили на настойчивые мысли о классовом неравенстве.

— Тебе бы торбу какую завести, — предложил я, — а то ты с этой банкой наперевес на дурачка деревенского похож.

— Тебе торбу хоть на башку надень — дурака не спрячешь, — не остался он в долгу, под хихиканье девчонок.

— Оба вы — дурни, старый да молодой, — неожиданно сообщил Ося. Почему-то грустно, как мне показалось.

Изба деда Пети, как он велел себя называть, была по правой стороне дороги, в ряду таких же, от церкви шестая. Почему-то справа были именно обычные деревенские дома, с палисадниками и дворами позади. А слева толпились и даже как-то нависали над улицей двух- и трёхэтажные хоромы совершенно разных стилей. Особенно запомнился домина, наверху которого было что-то вроде пентхауса или оранжереи — типа здоровенной застеклённой полностью беседки площадью квадратов двести. Чем и как они там, интересно, зимой отапливали этот аквариум?

Дом, куда нас пригласил хозяин, был выкрашен яркой светло-зелёной краской, с нарядными белыми наличниками вокруг каждого из трёх окон, что выходили на улицу, и даже вокруг чердачного наверху. Шифер крыши местами устилал мох. Возле дома росла большая старая яблоня. Точь-в-точь такая же, какую срубили в этом году новые хозяева нашего старого дома в Вороново. И яблок на ней, нарядных, в крупную красную крапину, было видимо-невидимо. И дух от них, нагретых поднявшимся почти в зенит Солнцем, шёл головокружительный. Павлик тут же затребовал себе одно. Или два — не было понятно. Дед Петя придирчиво выбрал самое спелое, подышал на него и обтёр о фланелевую рубашку. Алиса вежливо поблагодарила, взяла яблоко и контрольно вытерла своей футболкой. Ну, теперь микробам точно ходу не было. Павлик вгрызся в «боровинку», урча, как камышовый кот.

В доме было чисто, но явно не хватало женской руки. Хозяин сунулся было в кухню, гремя ящиками и посудой. Девчата как-то незримо-ловко оттёрли его обратно, хотя деревенскими статями похвастаться не могла ни одна из них. Пара каких-то уточняющих фраз, вроде: «что можно брать?» и «да всё, что увидишь, то и бери, внучка!» — и дед уже сидел напротив фронтового товарища, вспоминая какие-то одним им известные события и имена. Если я хоть что-то понимал — фронтовикам сейчас должно быть под сотню или около того. В плане Сергия вопросов не возникало, а вот Петро на сто лет не тянул никак.