— Это да, места знатные! А сами издалека? — старичок явно был не прочь побеседовать и никуда не спешил. Годов так с восьмидесятых, пожалуй.

— С Подмосковья мы. К деду под Брянск катались, вот с ним и возвращаемся, — продолжал я вежливую беседу.

Седой как лунь водитель УАЗа только сейчас, кажется, заметил Сергия. И внезапно вытянулся по струнке. Я запереживал было — а ну как его инсульт хватил?

— Батя? — выдохнул он, схватившись правой рукой за сердце.

— Говорил я про отца нации? Вот вам, пожалуйста, — хмыкнул Ося Речью.

— Болтун, — так же пробурчал в ответ Хранитель, внимательно разглядывая старичка.

— Петро, ты, что ли? — произнёс он уже вслух.

— Я, Сергей, я! Ох, довёл Бог встренуться на старости-то лет! Какими судьбами? Коли нет спешки — в гости заворачивай, тут я, в Хлепне́, где и был, — помирать дедок, видимо, раздумал: частил, как пулемёт.

— То однополчанин мой, Петя, — представил его нам полный загадок лесник. — А это вот родня моя, Петро: внук Ярослав, Алиса внучка, Павлушка-правнук и Лина, подружка внучкина.

— Вот так встреча, Матерь Божья-то! Не чаял уж хоть кого из наших увидеть! Да как под руку толкнул кто — скатайся, Петро, к куму-то в Печоры. А мы ж с ним третьего дня только виделись, в храме, на службе. Ну, думаю, поеду, раз такое дело, — однополчанин продолжал тараторить, дребезжа, как тачка с пустой посудой. Или сорока над полем.

— Всё тот же Петька-балабол, — усмехнулся Сергий, — под обстрелом, бывало, как заведёт свои байки с перепугу — не поймёшь, с чего хуже: то ли с мин, что немец сыплет, то ли с трепача этого!

— Да я ж на радостях, Батя! Дед-то ваш героический меня, помню, своими руками из-под земли из воронки вынул да в палатку к доктору оттащил на плече. Ты, смотрю, и сам всё тот же — ломом не перешибить! — да, в части скорострельности новый знакомец был исключительным человеком.

— Хорош молотить-то, Петька! — поднял ладонь Хранитель, и старичок замер, едва только каблуками не щёлкнув. — Яр, заскочим в гости? На пару часов. Уважить бы, а?

Пропасть мне пропадом! Дед, звавший князя, воеводу Боброка, Митяйкой, спрашивал у меня разрешения!

— Грех не уважить, деда, — подключился обратно я. — Святое дело, друга встретил. Давай, дед Петя, показывай, куда ехать — мы следом.

В машину заскочили, будто дождь с минуты на минуту собирался — мигом. Я едва вспомнил, что отряхнуться бы после сидения на обочине не помешало. И то только после того, как Энджи пару раз хлопнула меня по заднице, сбивая пыль и песок.

Реликт Ульяновского автопрома вывернул влево передние колёса и развернулся прямо тут, наплевав, как местный, на двойную сплошную разметку. Но выждав, пока до следующей встречной не окажется достаточно места, чтобы и нам за ним успеть — машины неожиданно поехали гуще. Наш шведский линкор встал в кильватер скрипучей и свистящей таратайке и проследовал за ней. За мостом через Вазузу мы свернули направо, проехав по пыльной деревенской дорожке — две желтовато-белых колеи на короткой жесткой зелёной травке — до дома, перед которым УАЗ встал, свистнув залихватски, с какой-то даже гордостью. Домов и изб по этой улочке было десятка два.