Андрей припарковался.

Я потянулась к ручке двери.

— Ника.

Конечно.

Ну конечно.

Куда же без этого.

Я замерла, но не обернулась.

— Что?

— Завтра я заеду за тобой в девять. И отвезу в больницу.

Я медленно повернула голову.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тем более нет.

— Ты не выспалась, на нервах и…

— И потому, по-твоему, я должна радостно впустить тебя в расписание своей жизни?

— На один день.

— На один день обычно заходят простуды и финансовые проблемы. У тебя масштаб всегда был опаснее.

Он чуть наклонился ко мне.

— Это не про нас.

Я нервно усмехнулась.

— Всё, что происходит между нами, к сожалению, всегда про нас.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах — всего на секунду, не больше. Но этого хватило, чтобы у меня внутри что-то вспыхнуло так быстро и ярко, что я тут же обозлилась окончательно.

Нет.

Нет.

Нет.

Только не это.

Не сейчас.

Не после всего.

Нельзя, чтобы тело вспоминало быстрее, чем гордость успевает сопротивляться.

Я открыла дверь.

— Спокойной ночи, Андрей.

— Ника.

Я выдохнула.

— Что еще?

— Закрой дверь магазина завтра. Хотя бы на день.

— Ты теперь еще и моим бизнесом управляешь?

— Нет. Просто не хочу, чтобы ты развалилась где-нибудь между детективами и подарочными изданиями.

— Удивительная забота. Почти хочется сохранить ее в рамочку.

— Я серьезно.

— А я устала.

И на этот раз в моем голосе не было ни капли остроты. Только правда. Устала. До костей. До странной пустоты за ребрами, где обычно жила злость.

Он это услышал. Конечно, услышал.

— Иди домой, — сказал он уже совсем тихо.

Как будто имел право.

Как будто когда-то уже говорил это мне в другие вечера, другие годы, когда я засыпала у него на плече, а он осторожно будил меня после долгой дороги.

Я выбралась из машины, захлопнула дверь и почти бегом дошла до подъезда. Код набрала с третьего раза — пальцы не слушались. То ли от холода, то ли от нервов, то ли от всего сразу.

Перед тем как дверь закрылась за мной, я все-таки обернулась.

Машина стояла на месте.

Он не уехал.

Ждал, пока я войду.

И это было так знакомо, так невыносимо по-прежнему-его, что я резко отвернулась и нырнула в подъезд.

На лестнице пахло сыростью, старой краской и чьими-то котлетами. Это был запах нормальной жизни. Обычной. Несовершенной. Без дорогого парфюма, тяжелых взглядов и катастрофических признаний. Я поднялась на свой этаж, открыла дверь квартиры и только внутри, в темноте прихожей, поняла, что дрожу.

Не снаружи. Не красиво. Не театрально.

Мелко. Глубоко. Безжалостно.

Я сбросила ботинки, пальто, сумку и прошла на кухню. Включила свет.

Моя кухня встретила меня чашкой на столе, хлебом в бумажном пакете, недочитанной книгой на подоконнике и фикусом, который я упорно не могла убить уже полтора года. Всё было на месте. Всё было мое. И все равно сегодня казалось слегка чужим, будто квартира успела заметить: ее хозяйка вернулась не одна, а с целой толпой незваных воспоминаний.