Хозяева озадаченно переглянулись. Да Элнар и сам заметил пустоту на месте рукомойника, словно бы выдернули его из стены вместе с гвоздями.

— Хозяйка польет на руки, — проворчал мужик.

— И это… — Элнар уже почему-то не верил ему ни на грош. — В уборную бы…

Хозяева снова переглянулись. Ох, не нравились Элу эти переглядки!

— На дворе уборная, — буркнув, крестьянин нетерпеливо вздохнул. — Идем, провожу.

Откинув засов, он вышел на двор, на безлюдный двор в безлюдной деревне. Солнце уже село за дальним лесом, и теперь посылало прощальные золотисто-оранжевые лучи. В бузине, у изгороди, вдруг сверкнуло что-то. Эл присмотрелся… Рукомойник! Блестящий такой, светлый… Серебряный, что ли? А ведь и в само деле — серебряный! Что ж его было выбрасывать, даже, если и прохудился?

— Вон, видишь, будка⁈ — хозяин угрюмо кивнул на уборную в самом углу двора, сколоченную из толстых досок.

— Ага.

Поблагодарив, гость направился к уборной. Отворив дверь, обернулся — мужик внимательно наблюдал за ним и — такое впечатление — вовсе не собирался возвращаться обратно в избу. Последний солнечный лучик отразился в слюдяных оконцах избы. Показалось — будто во рту у хозяина блеснули клыки!

Закрыв дверь на задвижку — крепкую, основательную, как и все в этом селении, юношапокусал губы и заглянул в щелочку — неумело пряча за спиною топор, хозяин медленно шел к уборной.

Убийца! Заманивающий одиноких путников убийца! Элнар похолодел, и в мозгу его внезапно всплыла еще одна догадка. С какой яростью крестьянин отказался от серебряных монет! И этот выброшенный рукомойник, тоже серебряный… Неужто? Эл сунул руку в висевший на поясе кошель, нащупал серебряный алз — крупный тяжелый кругляш с гербом Альбеззы. Хозяин снаружи сильно дернул дверь:

— Выходи. Чего застрял-то?

— Понос, — жалобно прогнусавил молодой человек. — Погоди маленько, отпустит.

Сильнейший удар потряс будку до основания, от жалобно скрипнувшей двери полетели крупные смолистые щепки. Видно, лиходей-хозяин решил больше не ждать, не хватило терпения. Рыча, он впился в будку когтями! Боже! Элнар едва не провалился в смердящую аммиаком дырку. Вместо благообразной крестьянской рожи, из щели злобно щерила клыки отвратительная волчья морда!

Оборотень!

С силой толкнув дверь, Элнар со всего размаху запустил серебряным алзом прямо волкодлаку в лоб. Оборотень завыл, схватился за дымящуюся рану — огромный мохнатый волчара! — из острозубой широко раскрытой пасти упала наземь густая желтая пена.

Оббежав воющего оборотня, Эл поднял с земли рукомойник — помнил, в избе еще оставалась хозяйка, да и этот, нейтрализованный на какое-то время, волкодлак, вполне мог скоро очухаться…