— Вот вы говорите про некоего мальчика, Диму… Э-э…

— Гареева, — объезжая очередную яму, подсказал фамилию завхоз. — Вы ведь о нем с директором договаривались?

— О да, да, договаривался, — послушно закивал гость, словно бы пытался проткнуть длинным носом лобовое стекло. — Но, видите ли… Я бы хотел посмотреть и на остальных. Это можно устроить?

Афанасьич скосил глаза и едва не улетел в яму — иностранец раскрыл вытащенный из внутреннего кармана бумажник, густо нашпигованный евро.

— Устроим, — быстро кивнул он, прокручивая в голове, как бы все это провернуть побыстрее, до возвращения директорши. Глядишь, и обломится лишняя сотня-другая.

— Берите, — словно бы угадав мысли завхоза, штатник протянул банкноту. — Это вам за услуги. И будет еще, только…

— Только? — банкнота тут же исчезла в широкой ладони завхоза.

— Только знаете, — иностранец задумчиво покачал головой. — Мне бы хотелось посмотреть на ваших гм… воспитанников… в неформальной, так сказать, обстановке, так, что б никто не мешал. Ну, вы понимаете?

Афанасьич кивнул, еще б было не понять, предвкушая халявные денежки, даже старинную фразу ввернул:

— Не извольте беспокоиться, мистер Чинетти, сделаем в лучшем виде. Ничего, что поздно?

Вечерело. Рыжеватое солнце садилось где-то за серыми облаками, и все так же, как и утром, уныло накрапывал дождь. Вот уж впрямь, июнь уж кончается, а нет лета, хоть ты тресни! Одни холода да дожди. Слякоть.

— Поздно? — улыбнувшись, переспросил гость. — Ничего. Я, знаете ли, тороплюсь, потому — можно устроить просмотр и ночью.

— Ночью? Отлично, — улыбнулся в ответ завхоз, прикидывая, как ловчее провести директоршу. Ну да, та явится к вечеру… явилась уже, наверное, ждет. Представить гостя, да затем увести, якобы отдыхать, а тем временем…

— Вы вот что, — Афанасьич повернул голову. — Директору скажете, что устали, и все дела — утром.

— А просмотр?

— Ну, мы же с вами договорились?

Сутулый понимающе хмыкнул.

За поворотом, за ольховыми зарослями и реденькими кривыми сосенками показалось серое здание интерната. Крашеные зеленой краской ворота были призывно распахнуты — ждали.

— Рады, рады дорогому гостю! — мило улыбнулась Михайловна, едва мистер Чинетти выбрался из салона. — Пойдемте, покушаете, отдохнете с дороги.

Иностранец снова кивнул и поднял глаза вверх, посмотрев, как пронеслась вдруг над самым двором стремительная черная тень.

— Ястреб, — меланхолично кивнул завхоз. — Повадился, сволочь, по деревне кур красть.

Чинетти ничего не сказал, лишь загадочно улыбнулся, и где-тов глубине его глубоко запавших глаз проскочили желтые искры. Сверкули этак — будто электровспыщка — раз — и нету.