Богатырь тут же нарушил молчание мыльни, найдя знакомово и начав басовито рассказывать тому подробности происшествия.
— … через этаж! — Доносилось до нас изредка, — Чудом не поломался!
Рассказывая, богатырь не переставал мыться, шумно обливаясь из шайки и работая мочалкой.
— Уф! — Несколько минут спустя он тяжело погрузился в ванную по соседству, прикрыв на мгновение глаза. Тут же открыв, зорко огляделся вокруг и расплылся в улыбке.
— Ба! Егор Кузьмич!
— Здравствуйте, Владимир Алексеевич, — Светски отзываюсь я, — С пожара?
— Да! Прекрасная будет заметка, даром что никто не пострадал. Редкое сочетание, уж поверьте.
— Кому ещё, как не вам.
— А вы… молодые люди?
— Друг мой, Александр Чиж, — Представляю я заробевшево Саньку, — Вот, знакомлю с достопримечательностями Москвы.
— Гиляровский Владимир Алексеевич, — Известный всей Москве репортёр весело помахал рукой, не вставая из ванны.
Завязался разговор, и Гиляровский живо втянул в нево робеющего попервой Саньку. Дружок мой отвечает односложно и сильно смущаясь, но всё же ведёт беседу, а не замкнулся улиткой.
Беседа быстро прекратилась в монолог, но о том никто из нас не пожалел. Раскащиком Владимир Алексеевич отказался отменным, на одной импровизации держа внимание всей мыльни так, как не каждый актёр способен с коронной своей ролью. Он повышал и понижал голос, всплёскивал руками и гримасничал, и всё ето удивительно к месту.
— Из Крыма недавно вернулся, — Перескочил он с темы пожара и чрезвычайных происшествий Москвы, где показал себя очень знающим человеком, — Ах, молодые люди, знали бы вы, какое это чудесное место! Земля, где степной окоём плавно переходит в горы и морское побережье, а запах степного разнотравья смешивается с ароматами горных лугов и солёного морского воздуха!
— Оседлать коня, да и скакать по степи, а потом подогнать его к побережью, да и кинуть своё разгорячённое тело в морские глубины! — Он зажмурился, вспоминая, — Вода ещё весенняя, холодная, но после скачки она только бодрит. А потом вылезешь на берег, а там уже разгорается костёр, на котором стоит сковорода со скворчащей в масле рыбёшкой!
— Заговорился я с вами! — Засмеялся он и встал во весь рост, — Ну что, молодые люди, в парную?
В парной мы вытерпели несколько минут, лежа на самых нижних полках и дыша, как рыбы на берегу. Владимир Алексеевич, не чинясь, обработал нас вениками и отпустил — красных, как варёных раков.
После второго заходя взглядом нашёл банщика и подозвал, и только затем вспомнил, што оставил трёшницу в раздевальне.
— Передашь, — Пожал банщик плечами на моё смущение, — што я, людёв не вижу? Вы передо мной все тута голенькие, да не токмо телесно, но и душевно. В бане чилавек виден лучше, чем в церкви, так-то!