— Экий вы торопыга, Максим Сергеевич, — Покачал головой судья, да и зарылся куда-то в недра своего нумера.
— А вы знаете, — Растерянно сказал он пару минут спустя, — и нету! Помню же… а! Как же, в долг пораздавал! Замерла сейчас жизнь хитровская, непогода привычному заработку мешает.
Все пансионеры наскребли меньше пяти рублей, што для страждущих откровенно мало. Так только, на понюхать.
— Егор Кузьмичь, голубчик, — Начал было просительно Живинский.
— Ладно, господа хорошие, понял! На свои куплю, но штоб с отдачей!
Обув сапоги и надев шубейку прямо поверх зипуна, я шагнул в метель. Благо, хоть идти-то недалеко!
Аркадий Алексеевич тяжело слез с нар и посеменил в сторону нужного ведра. Сделав свои дела, он зашаркал назад, но остановился у стола, привлечённый письмами.
— Двести пятьдесят? — Почти беззвучно сказал он, близоруко вчитавшись и приподняв кустистые седые брови, — Однако! Я думал, гораздо меньше. Родным отправляет… дело хорошее, но…
Бывший мировой судья задумался, постукивая пальцами по столу.
— … но ведь и мы ему, можно сказать, как родные!
— Что там? — Хрипло поинтересовался из своего нумера Ермолай Иванович.
— Ничего, ничего! — Спешно отозвался Живинский, — В спину вступило, вот и остановился, пока не отпустит!
— Спаситель! — Встретил меня слаженный вопль, и пансионеры начали с кряхтеньем и оханьем вставать с нар, ковыляя к столу со спиртом.
— Зомби, — Мелькает странная мысль, но в етот раз без «перевода». А! Вот и «перевод». Действительно, похоже.
— Егор Кузьмич, голубчик, — Судья пьёт спирт, как вино — смакуя и отставив мизинчик, — как ваши успехи с учёбой?
— Продвигаются, Аркадий Алексеевич, благодарю вас.
— Да уж, ещё год-два, и станете вы образованным человеком, — Тирада прерывается занюхиванием засаленной донельзя полы сюртука.
— Благодарю, сударь, непременно стану.
— Одно плохо, Егор Кузьмич, — Судья уже неспешно наливает второй стаканчик, не втягиваясь в разговоры прочих пансионеров, оживившихся после принятия еликсира, — ваш социальный статус! Сословное деление, как ни крути, барьер достаточно значимый. Статус мещанина даёт хоть какие-то права.
— Вы правы, Аркадий Алексеевич, — Настроение портится, — Ох, как вы правы!
Сел читать, стараясь не обращать внимания на шум — вскоре, прочем утихнувший. Многодневный запой подточил силы моих соседей, и почти все разбрелись по своим нумерам.
— Помнится, — Живинский опустился на соседний стул, — вы говорили, что ваш отец из отставных солдат?
— Да, — Нехотя отрываюсь от Жюль Верна, — ветеран Русско-Турецкой, воевал на Балканах и даже имел награды.