Два дня я отсыпался, ел какую-то жижку через ложечку и иногда ходил по нужде, в чём мне помогали не вечно отсутствующие служители, а дети, которые тоже лежали здеся, но ходячие. Сцать и срать лёжа, в подставленное судно, оказалося неудобно, но не стыдно — чево стыдится-то? Болести?
К исходу второго дня пришёл дохтур, и всё так же бесцеремонно осмотрел меня, заглядывая в глаза и веля следить за пальцами. Под конец я постоял босой на ватных ногах с вытянутыми руками, и потыкал себя пальцами в кончик носа. Не попал. На этом осмотр и закончился.
— Оно бы полежать тебе ещё пару дней, — Поддерживая меня слева, деловито рассуждал один из ровесников, пока мы медленно тащилися в общие спальни, — да Карл Вильгельмович не любит бездельников, так што не обессудь.
— Строгий, — Пропыхтел тот, што справа, — Да осторожней ступай, чорт хромоногий!
В общей спальне оказалось чуть не тридцать кроватей, поставленных близко одна к другой. Меня уложили на ветхие сырые тряпки, пропахшие сыростью и мочой так, што и не отстирать, и удалились, переговариваясь о своём.
Повернув голову на бок, заметил выползающую из швов платяную вошь [1] , а почти тут же и её товарок.
' — Это вам не Рио-де-Жанейро', — Мелькнула мысль, и што странно — понятная. Какие-то картинки, образы и даже немного знаний, што же ето такое.
Мысли в голове ворочались вяло, медленно, но што удивительно — очень ясно. Ранее-то как? Начну думать лишку о всяко-разном из прошлой жизни, так сразу и голова болит. Картинки там из снов сколько угодны мог мысленно рассматривать да обдумывать, а што больше — хренушки. Сразу будто гвозди в голову вбивают!
Теперя же болит и болит — не сильнее, но и не слабее. Крепко болит, чего уж там — растрясли, как дохтур сказал. Што я в дерево башкой влупился с помощью околоточного, оно ишшо полбеды. Дали б мне отлежаться хоть несколько часов, или несли б нормально, то оно бы и ничево, вставать бы уже мог нормально.
А так то с плеча на плечо перекидывали, то идти заставить пыталися. Ну и в морду лица когда. Вот оно и тово, осложнения.
В голову лезет всяко-разное из прошлой жизни. Обрывочно, как и раньше, но обрывочков больше, да и сами они тово, посерьёзней. В иное время я бы ух! Зацепился бы, да как начал бы все эти обрывочки в единый клубочек! А сейчас хочется, но как бы и тово, есть другие приоритеты.
Околоточный етот никак из головы не идёт — ну не по чину ему бегать за мной, не по чину! Вольдемар с тётушкой, оно конечно и да, но самому-то зачем? Сошку мелкую послать, а самому с тётушкой етой паскудной разговоры светские вести, меня дожидаючись.