— А может, сперва заплатить и долю пообещать, но ничево не объяснять? Так они вроде и не дурные! А если — лишнее⁉ Точно! Ерундень какую-нибудь, а то и не одну. И пусть гадают, што енто я задумал! Небось не догадаются!
Деньги было жалко до слёз. Свои, кровные! Восемь рублей за работу уговоренную отдай и греши! А куда деваться-то? Конец лета, самая страда, рабочие руки нужны так, што прям ой! Оно так и так колобашечки долбить да луб над паром гнуть, старики б обезноженные сели, да с детьми совсем малыми. А всё равно довод!
— Копейка с рубля потом? — Протянул староста мозолистую ладонь.
— Копейка!
Делаю вид, што прям вот верю. Нельзя показывать-то, што не веришь, иначе сразу кочевряжиться начнут, цену себе набивать — за обиду-то. А сами-то, тьфу!
— Мой заработок — дачи бутовские. До копеечки мой, от мальчишек ваших только помощь тягловая. Перетаскивать, значица. Потом уже — в городе иль на дачах других, уже ваш доход. Моё только копейка с рубля.
Договор скрепили крепким мущщинским рукопожатием. Слишком даже крепким, Степан Васильевич изрядно так мне ладонь намял, в глаза глядючи, дрогну ли?
Не дрогнул, да и потом боли не показал, потому как мущщина. Я мущщина, а вот староста как бы и не слишком. Дрогнул бы я лицом хотя б, так всё — сопляк малолетний, проще убедить себя, что договор похерить можно. А раз не дрогнул, то и получается, што Степан Васильевич зазря мучительством занимался. Поулыбалися, да и разошлись.
Я так мыслю, што меня послать могли б и сразу после тово, как щиты и шлема показал. Вежество только потому показывают, што опаска есть, а ну как обижуся и в другую деревню поеду, да секреты и раскрою. Так себе люди здеся, порченые.
— Ваше дело сторона, — Обернувшись, ишшо раз оглядываю носильщиков — никто не запачкался, не употел слишком сильно? Козявки из носа не торчат? — Молчать и улыбаться. Поняли?
— Да поняли, поняли, — Огрызнулся Гвоздь, поводя плечами и переводя дух, — Пошли уж!
Он потянулся к стоящему на земле лыковому коробу, примеряяся, как ловчее накинуть обратно на спину.
— Да пущай стоит! Енто и не нужно! Обманка для дуриков.
— Да ты! — Гвозь с силой сжал было кулаки, глядя на моё ухмыляющееся лицо, и мотнул головой, будто отряхиваяся от воды, как собака, — Пошли.
Недоволен он, иш ты! А мне-то што? Я, может, тоже многим чем недоволен, но помалкиваю. Нет-нет, да и мелькает иногда, когда с бутовскими вожуся, што чужинец я средь них. Так-то не обижаюся, на што обижаться-то? Но и им тогда обижаться неча, когда на меня доверия нету. Так, удобственность взаимная, да играемся иногда вместе.