Школы енти специяльные, да учителя домашние, оно ж не просто так. Говорить с иным начинаешь, так у их мозги по-другому устроены. Не просто латыни всякие тама знают, а вообще. Вроде и рядом живут, среди чилавеков, а чужинцы как есть!
Постояли-постояли скубенты, за нами наблюдаючи, а потом один, который длинный, вперёд шагнул.
— Нас с товарищем в игру примете?
Переглядываемся… Оно как бы и да — бабки игра такая, што и енерал Суворов, говорят, с ребятишками играть могу, и в укор иму такое никто не ставил. Но как бы и тово…
— Бабки-то есть? — С сумлением в голосе спрашивает Гвоздь.
— Только биток, — Улыбается длинный, Сергей Сергеевич, — да и то по старой памяти больше, как талисман. Но мы выкупим у вас часть бабок, вы не против?
— Да как бы и пусть, — Пожимаю плечами, пока старостёнок сумлевается, Гришка Кузнецов тоже.
— А… пусть! — Соглашается Гвоздь.
Скубенты, который Сергей Сергеевич и Анатоль, играли плохо и вскоре продули.
— Да уж, — Видно, што им досадно, но с деньгами туго, по карманам не шарят и отыграться не просят. Ну и то! На гривенник почитай бабок купили, да и все их продули, худо ли!
Отошли в сторонку и сели просто глазеть. Анатоль который, ён в избу сходил, да книжку было принёс.
— Всё к девкам подкатывает, — Засмеялся Гришка негромко, — умственность показывает! А што умственность-то дурная, когда остального нетути, да и замуж не зовёт? Так, пустозвон дурной! Башка чисто колокол треснутый — вроде как большая и гул стоит, ан сразу видно, порченый!
А я как книжку увидел, так мало што не затрясся! Оливера-то Диккенсова прочитал уж, потом арифметику и листы разрозненные, но прям не то. Оливер-то, ён интересный, а енто так, даром што тоже буквы, хучь и другие. Игру бросил, да и подбираюся поближе, значица.
— … а это, милые девы, — Разливается Анатоль как тот соловей, что каркает, — великая поэма слепого певца Гомера… чего тебе, мальчик?
— Книжку поглядеть хотел, — А самого такая робость одолела, што прям я не я! И руки, значица, о порты обтираю — после бабок-то.
Видно, што Анатоль ентот не сильно-то и хотел книжку давать. Но тут дело такое — мы ему навстречу пошли, с бабками-то, теперича и должок как бы.
— Читать-то умеешь? — Насмешка в голосе вот прям чуйствуется.
— А как же! — Меня ажно вскинуло.
— Понимаешь, мальчик, — Анатоль, почуяв внимание, затоковал, постоянно поправляя очёчки, — есть книги, более подходящие тебе по возрасту и интеллектуальному развитию. Ещё в семьдесят пятом году в «Новой Азбуке» напечатали рассказ «Филиппок» под авторством графа Льва Николаевича Толстого. Боюсь, «Илиада» окажется несколько сложной для твоего понимания.