Иногда, в темноте раздавались звуки, которые говорили о том, что здесь тоже кто-то есть, видимо, двуликие слуги дворца. Поли никак не могла привыкнуть к абсолютной темноте и усиленно пыталась рассмотреть окружающее. Иногда, благодаря проникающему в окна лунному свету, ей удавалось разглядеть смутные очертания высоких сводов дворца.

Наконец-то, Альфа внес девушку в какую-то комнату, положил на постель и только здесь зажег свечу.

— Устраивайся, малышка. Утром к тебе придут служанки, а сейчас просто ложись и спи. Ты устала с дороги, — с этими словами Альфа направился к выходу. — Я пока тебя запру, на всякий случай.

Мужчина ушел. Тихо щелкнул замок на двери. Поли осталось одна.

Взяв в руки свечу, прикрывая ладошкой ее слабый огонек от движения воздуха при ходьбе, девушка обошла вокруг свою новую темницу.

— Ну, что же… Хотя бы побольше, чем карета, — вздохнула она. — И даже больше, чем королевский шатер. Мою новую тюрьму можно, пожалуй, назвать шикарной. Постель с балдахином, как у директрисы пансиона была.

Поли заметила двери на задней стене и приоткрыла их: уборная и купальня. Удобства королевские прямо!

Воспользовавшись ими, Поли сняла верхнюю одежду, забралась на огромную кровать с балдахином и влезла под толстое одеяло.

«Мягко, как никогда в жизни. Впрочем, мягко стелют, жестко спать» — засыпая, подумала Поли.

Утром Поли разбудило громкое пение птиц и яркий солнечный свет, льющийся из высоких, распахнутых настежь для проветривания, окон.

— Странно, сейчас ведь зима. Чего они так расчирикались? — сонно пробормотала девушка, не открывая глаз.

В комнате стало морозно и Поли натянула пуховое одеяло по самый нос.

— Вставайте, госпожа, а то на завтрак опоздаете, — сказала служанка, плотно закрывая окна.

Поли не хотелось вставать, она попыталась нырнуть головой под подушку, но все равно услышала недовольный голос прислуги.

— Комнату я проветрила, воду для купания приготовила. Сами справитесь или мне вас еще и мыть? — на лице женщины застыло слегка пренебрежительное недовольное выражение.

— Я сама, — Поли нехотя вылезла из-под одеяла и проворно проскользнула в нужную комнатку за дверью.

Когда она весьма довольная и намывшаяся в большой купели с горячей водой, обернувшись огромным куском мягкой ткани, вернулась в спальню, на застеленной постели ее ждало неожиданно детское розовое платье с рюшками.

«Я конечно худая и все такое, но не ребенок же!» — обиженно подумала Поли. — «Хотя, может, я так выгляжу? В детстве постоянно болела, в пансионе первые три года голодно было, мясо только по праздникам давали, только на четвертом году, как на кухне работать стала, стала кушать вдоволь, грудь появилась, понемногу округляться начала, а тут война и снова голод…»