— Приеду прямо к платформе, — твердо сказал опер, козырнув кепкой. — Перехвачу тебя с Олежкой, отвезу в гостиницу за вещами, а потом с чемоданами сразу в коммуналку доставим. Всё в лучшем виде сделаем, Яна. Слово офицера. Давай, беги на посадку, а то проводник флажком машет.
Яна крепко пожала его мужественную руку, подхватила сумочку и выскочила из машины прямо в сырую, мазутную изморось. Она бежала по деревянным мосткам перрона к открытым дверям вагона, точно зная, что в этом суровом закрытом городе у неё появился первый надежный дом.
Пока старенькие «Жигули» Сереги везли Яну к вокзальным огням, в сером здании управления на третьем этаже вовсю кипела злая, лихорадочная работа. Ильин, ворвавшись в свой кабинет, застал на столе то, что требовал еще ночью. Девчонки из архивного отдела по его приказу перевернули все картотеки города.
Константин получил подробную информацию по Нонне. Справка подтвердила худшие опасения: у нее были неплохие связи с работниками Завода. Пожилая сиделка тридцать лет проработала старшей сестрой в закрытом хирургическом спецотделении больницы. Через её руки проходили сотни людей: партийные руководители, главные инженеры, снабженцы и ведущие химики лабораторий. Она знала практически каждого.
Но как ее разговорить? Какими методами заставить эту гордую, преданную своей номенклатурной медицине женщину вспомнить того единственного, кто переступил порог квартиры Волкова? Кто мог взять ключи и сделать слепок? Или был дубликат? Костя яростно перебирал листы досье, но ответа не было. Настоящий Кукловод действовал безупречно, как призрак.
Тем временем «Москвич» был в розыске, но абсолютно нигде не отсвечивал. Патрульные экипажи ППС и скрытые посты молчали. Ни одна похожая машина больше не пересекала перекрестки города. Кукловод затих, как и предполагала Яна. Он спрятал свою машину в темноте, растворился среди безликих советских прохожих и затаился, выжидая, пока милиция вымотается.
Ильин тяжело вздохнул, швырнув папки на стол. Было раннее утро. На часах едва перевалило за половину пятого. Вызывать Нонну на допрос было рано — без веских, припирающих к стене улик она просто замкнется.
В тридцать втором кабинете было пусто и зябко. На столе Яны сиротливо лежал блокнот, а её стакан из-под кофе так и остался стоять у окна. Костя демонстративно отвернулся, садясь за свой стол, и рванул к себе телефонный аппарат. Патрули молчали, Кукловод залег на дно, а значит, пока у них оставался единственный свидетель — сиделка Нонна.
— Дежурный! — жестко бросил Ильин в трубку. — Срочно отправь наряд на квартиру к старику Волкову. Пусть снимут с дежурства сиделку Нонну и доставят её ко мне. Официально, под протокол.