— Капитан! — из толпы шагнул пожилой мастер цеха с суровым, обветренным лицом. — Завод людей выставил. Почти сотня парней. Распределяйте нас по маршрутам. Мы с Машей всей первой сменой до работы ездили, девчонка золотая была. Не дадим этой твари третью куклу сделать. Говори, куда вставать, мы перекроем каждый переулок.
Ильин медленно выдохнул дым, и его серые глаза потеплели. Весь его скепсис и заносчивость отступили перед этой мощной, глухой стеной человеческой солидарности. Промышленный город, привыкший хранить государственные тайны, сплотился, чтобы защитить своих детей.
Корсакова встала рядом с Костей на крыльце, кутаясь в свое строгое синее пальто. Она смотрела на лица людей, и в ее глазах впервые за все время командировки проступило глубокое уважение к этому суровому краю. Кукловод думал, что дергает за ниточки безвольных марионеток, но он не учел главного: против его извращенного одинокого разума поднялся весь город.
Вернувшись в кабинет, Константин и Яна немедленно занялись аналитической работой. Огромный список ГАИ требовал безжалостной выбраковки. Ильин через секретариат ГОВД затребовал подробные личные досье, анкеты и личные карточки отдела кадров на каждого владельца черного или темно-синего «Москвича». Нужно было поднять подноготную партийных чиновников, главных инженеров, ведомственных врачей и снабженцев, чтобы сопоставить их маршруты передвижения, медицинские навыки и связь с Заводом.
Картотека паспортного стола и архивы работали на пределе возможностей, но сбор такого объема секретных советских документов требовал времени. В убойном отделе воцарилось томительное изматывающее ожидание.
Константин устало расхаживал по кабинету. Серые глаза, налитые свинцовой усталостью, едва фокусировались на картах секторов. Капитан посмотрел на Яну, которая неподвижно сидела под тусклой настольной лампой, бледная и уставшая, и на Серегу, дремавшего прямо на подоконнике в обнимку с рацией.
— Так, Корсакова, — глухо произнес Ильин, останавливаясь посреди комнаты. Его командный характер уступил место простой напарнической заботе. — Пока архивы шуршат бумагами, бери свои умные книжки и марш в гостиницу. Тебе нужно выспаться. Живой зомби мне на финальном штурме не нужен.
Костя открыл глаза резко, словно от толчка. Сознание следователя мгновенно включилось, сканируя пространство. В глаза ударил плотный, серый свет, пробивающийся сквозь запыленное окно гостиницы. За стеклом все так же монотонно рокотал Завод, а туман казался вечным.
Ильин попытался резко встать, но тело отозвалось тяжелой ломотой. И тут он замер. Капитан обнаружил, что сидит в кресле, укутанный до самого подбородка тяжелым клетчатым шерстяным пледом. Он опустил взгляд вниз. Его огромные, испачканные в мазутной грязи ботинки были аккуратно расшнурованы, сняты и ровно выставлены рядком у ножки стола.