Кабинет убойного отдела превратился в архивный склад всего за полчаса. В воздухе стойко пахло старой бумагой, типографской краской и нафталином. Дежурные сержанты один за другим, тяжело отдуваясь, заносили в комнату серые картонные коробки, доверху набитые личными делами, которые за ночь удалось поднять из архивов ГАИ.
Константин отправил Серегу вниз — на формирование дневной смены патрулей по секторам, координацию народных дружин и сбор утренних рапортов за ночь. Город нужно было держать в тисках, пока здесь, на третьем этаже, шла невидимая, изматывающая дуэль с бумажным массивом.
Яна и Костя сидели друг напротив друга за сдвинутыми столами под резким, косым светом настольных ламп. Огромный список «Москвичей» требовал безжалостного отсева.
Яна работала молча, методично и очень быстро. Ее тонкие пальцы переворачивали пожелтевшие страницы личных карточек, вчитываясь в сухие советские формулировки, партийные характеристики, выписки из медицинских книжек и автобиографии. Ее глаза сканировали строчки, вылавливая скрытые психологические маркеры. Она делила дела на две стопки.
В левую, самую большую, летели анкеты простых передовиков производства, начальников цехов литья, снабженцев автобаз — людей сурового, прямолинейного труда. Они могли владеть темным «Москвичом», но в их психотипе не было и капли той ледяной, извращенной эстетики и маниакального педантизма. В правую стопку, которая росла медленно, Яна откладывала дела людей с образованием, химиков, врачей, лиц, имевших свободный график работы и легальный доступ к архивам Завода и культурным ведомствам города.
Ильин тоже был полностью погружен в изучение дел. Он анализировал левую и правую стопки с чисто практической, милицейской стороны. Он сверял домашние адреса подозреваемых с картой района, лодочными станциями, пустырем у трамвайного депо и ротондой в парке культуры. Капитан искал логистические совпадения: где владелец машины заправлялся, в каком гаражном кооперативе держал авто, пересекался ли его привычный маршрут с местами работы Алины Снегиревой и Марии Рутиной.
— Смотри сюда, Корсакова, — глухо произнес Константин, нарушая тишину кабинета и пододвигая к ней одну из папок правой стопки. — Волков Леонид Петрович. Семьдесят пять лет. Бывший главный технолог центральной химической лаборатории Завода. Сейчас, понятное дело, давно на пенсии. Его темно-синий «Москвич» приобретен еще в шестидесятых годах, старая модель, ухоженная.
Яна медленно подняла глаза от очередного дела, внимательно вглядываясь в пожелтевшую карточку. Вчитываясь в сухие строчки старой биографии, она аккуратно потерла лоб пальцами.