В это самое время в коридоре убойного отдела послышался какой-то шум, топот тяжелых сапог и гневные крики. Костя нахмурился, сурово зыркнул на Яну и выглянул из кабинета.
Прямо возле дежурки трое оперативников из усиления жестко скрутили какого-то взмыленного, растрепанного парня в промасленной штормовке. Тот яростно вырывался, хрипел и буквально орал на весь этаж, не обращая внимания на заломленные руки:
— Пустите! Пустите, уроды! Мне Тома нужна! Томка! Я видел, как её к вам повезли! Что вы с ней сделали?! Аааа… гады!
Тамара, сидевшая у плитки в тридцать втором кабинете, услышала его срывающийся родной голос. Она подхватила полы своего болоньевого пальто и пулей выбежала в коридор.
Это был её парень — Виктор. Увидев, как оперативники придавили его к стене, Тома с плачем бросилась вперед, закрывая его своим телом:
В кабинете убойного отдела ГОВД висела тяжелая тишина. Время словно завязло в прокуренном воздухе. На столе, среди груды исписанных бланков, сиротливо догорала очередная сигарета Константина.
Опустошенные Яна, Серега и Костя задумчиво сидели на своих местах, не глядя друг на друга. Все ночные зацепки, которые казались такими верными, рассыпались в пыль. «Москвич» Рогова оказался слепым следом, старик Волков был тяжело болен, а система закрытого Завода выставила против них стену обкомовских запретов. Следствие буксовало.
Серега тяжело вздохнул, нарушая затянувшуюся паузу, и посмотрел на круглые настенные часы.
— Скоро пересменка патрулей, — негромко произнес он, и его голос прозвучал на удивление тускло. Опер устало потянулся, хрустнув суставами, поднял со стула свою помятую кепку и направился к выходу. — Пойду вниз, в дежурку. Надо рапорты у парней собрать и новые квадраты дружинникам нарезать.
Дверь за ним тихо скрипнула и закрылась. Яна с Костей остались в кабинете одни.
Настольная лампа отбрасывала резкий желтый круг на разложенные карты района, оставляя углы комнаты в глубоком полумраке. Корсакова медленно поднялась со стула.
— Сегодня мы потеряли ценное время, Костя, — тихо, почти шепотом произнесла она. — Ложный след Рогова вымотал патрули. И, скорее всего, маньяк теперь затаится. Он почувствовал облаву и будет выжидать, пока мы не ослабим бдительность.
Она подошла к высокому окну и задумчиво посмотрела на капли дождя, которые крупными, тяжелыми слезами стекали по стеклу, размывая серые силуэты улицы. В ее фигуре, обычно такой строгой и недосягаемой, сейчас сквозила хрупкая, глубокая человеческая усталость.
Костя поднялся из-за стола. Его шаги по старому линолеуму были почти бесшумными. Капитан подошел к девушке сзади, остановившись всего в полушаге. В этот глухой, сумеречный час, посреди безысходности, ему мучительно сильно захотелось к ней прикоснуться. Просто почувствовать.