Капитан опустил трубку на рычаг и тяжело затянулся сигаретой. Туман за окном сгущался, превращая закрытый город в одну сплошную серую кулису, за которой Кукловод уже наверняка готовился к новой мизансцене.
Светлана приехала ровно через сорок минут. Дверь тридцать второго кабинета приоткрылась, и на пороге появилась испуганная девушка в недорогом пальтишке, с покрасневшими от слез глазами. Она судорожно сжимала в руках промокший паспорт, оглядывая мрачные стены убойного отдела с явным, инстинктивным страхом провинциалки перед милицией.
— Проходи, Света, садись, — Константин поднялся из-за стола, выдвигая для неё колченогий стул. Его заносчивый характер уступил место рабочей сосредоточенности. — Вот вещи Алины. Посмотри внимательно. Нам нужно знать, всё ли здесь. Любая, даже самая пустяковая деталь.
Света нерешительно подошла к столу, на котором на чистом листе бумаги были аккуратно разложены скромные сокровища её погибшей подруги: кошелек, помада, ключе, расческа… Стоило девушке протянуть руку к вещам, как её плечи судорожно задрожали, а по щекам снова покатились крупные, тяжелые слезы. Она начала тихо, безутешно плакать, спрятав лицо в ладонях.
— Алинка… Ну как же так… — едва слышно шептала она через всхлипы. — Все нормально на первый взгляд. Кошелек ее, помада эта, она ее берегла так… Всё на месте. Зачем вы меня заставляете на это смотреть?
Разговоры об одежде жертв и тканях велись в убойном отделе ГОВД уже не первые сутки — фактически с того самого момента, как анализ волокон платья Алины Снегиревой подтвердил правоту Корсаковой. Оперативники Ильина перевернули закрытый город вверх дном. Они методично прочесывали все три государственных магазина одежды, универмаг у заводской площади и швейные секции в рабочих снабжениях. Ничего похожего. Ни один магазин не имел в ассортименте подобных фасонов. В ателье и магазинах тканей «Лоскут» старые продавщицы лишь разводили руками: такой тяжелый, плотный шелк не поставлялся по плановым распределениям с тридцатых годов. Серега лично обошел больше двух десятков местных портних, шивших на заказ по заграничным журналам «Бурда Моден» из-под полы. Глухо. Никто из них не брался за подобную работу и не видел такого материала. След обрывался в пустоте, зажатый между колючей проволокой и влажным туманом.
Константин устало расхаживал по кабинету, сминая в пальцах погасший окурок. В удушливой тишине его утомленные глаза казались совсем тусклыми.
— Понимаешь, Яна, это закрытый город, «ящик», — хмуро произнес Ильин, останавливаясь у окна, за которым октябрьский туман продолжал душить серые хрущевки. — Здесь каждый отрез марли на учете. Если бы кто-то закупал метрами старинный бархат или довоенный атлас, мои парни давно бы его тряхнули. Но в официальной торговле этого дерьма просто нет. Мы топчемся на месте.