Константин круто развернулся и первым вылетел из зала, даже не дожидаясь Серегу. Внутри него бушевала буря из злости и усталости. Окно его уверенности разбилось, и теперь ему предстоит делить один кабинет с женщиной, которая видела его насквозь.
Пока на этажах серого здания ГОВД гремели начальственные голоса, на другом конце закрытого города, у раскисших от сырости трамвайных путей возле заводской проходной, было тихо.
Здесь туман казался еще гуще. Из динамиков на столбах разносился бодрый, но глуховатый марш, затихающий в сыром воздухе. Послышался протяжный, металлический скрежет — из-за поворота, тускло освещая рельсы единственной фарой, выполз старый дребезжащий трамвай.
На часах было начало одиннадцатого утра. Октябрьский туман за окном сгустился, превратив улицу в сплошную серую стену, сквозь которую едва пробивался глухой гул заводских прессов.
Алексей Воронов сидел на том же привинченном к полу стуле, но сейчас это был совершенно другой человек. Хмель полностью выветрился, оставив после себя мертвенную бледность, синяки под глазами и дикую, парализующую реальность. Его вельветовая курточка была аккуратно застегнута, руки, скованные легкой дрожью, лежали на коленях. Глаза у парня были постоянно на мокром месте — он то и дело всхлипывал, размазывая рукавом слезы по впалым щекам.
Константин вел допрос на удивление спокойно. От его прежней ярости не осталось и следа. Он не давил, не повышал голоса и не швырял ручки. Ильин просто, шаг за шагом, восстанавливал хронологию последних дней студента.
Яна Корсакова сидела чуть в стороне, у самой двери. В своем строгом черном свитере она казалась неподвижным сфинксом. Ее глаза были устремлены на Воронова, фиксируя малейшие микродвижения: как дрожат пальцы, как сбивается его дыхание при упоминании имени Алины, как искренне сжимается его горло от подступающих рыданий.
— Алексей, давай еще раз, спокойно, — негромко произнес Константин, перелистывая страницу блокнота. — В ночь с четверга на пятницу, после одиннадцати вечера, когда Алина ушла из «Оки»... Где конкретно ты находился?
— Я... я пил, товарищ капитан, — Леха снова шмыгнул носом, его голос сорвался на сиплый шепот. — Как узнал, что она на этот юбилей пошла... Мне парни сказали, что там снабженцы будут, мужиков состоятельных полный зал, ну и... переклинило меня. Думал, опять откажет, найдет себе кого побогаче. Я взял две бутылки «семерок» в рюмочной у автовокзала. Пришел в общагу, закрылся и пил один. В хлам просто.
— А угрозы на остановке две недели назад? — Костя пристально посмотрел на парня своими уставшими серыми глазами. — Твои слова свидетель подтверждает. «Сделаю так, что навсегда останешься со мной». Как это понимать?