Утро следующего дня началось для Константина с привкуса дешевого табака и тяжелой боли в затылке. Он так и не ложился, продремав пару часов прямо в кабинете на жестком диване, укрывшись плащом. Часы на стене показывали без четверти девять. Ильин наскоро ополоснул лицо ледяной водой из-под крана в конце коридора, на ходу пригладил жесткие волосы и направился к камерам изолятора. Он собирался допросить протрезвевшего Алексея Воронова.
Однако до подвала он дойти не успел. Из дежурки выскочил запыхавшийся Серега, на ходу застегивая портупею.
— Костя, отставить подвал! — на ходу бросил оперативник, перехватывая капитана у лестницы. — Генерал рвет и мечет. Срочно всех из убойного к нему, в большой зал. Совещание экстренное. Москва на проводе.
Константин глухо выругался сквозь зубы, но развернулся. Спорить с генералом, когда дело шло о контроле из столицы, было себе дороже.
Большой зал заседаний ГОВД встретил их гулом голосов и плотной завесой сигаретного дыма. За длинным столом уже сидели хмурые оперативники, начальники отделов и партийный организатор завода. Во главе стола, багровый от гнева и напряжения, восседал генерал-майор. А чуть в стороне, у окна, абсолютно спокойная и чужая для этого кабинета, стояла вчерашняя гостья — Яна Корсакова.
— Садитесь, Ильин, — громыхнул генерал, как только Константин переступил порог. — Ждем только Вас. Итак, товарищи офицеры. Дело об убийстве комсомолки Алины Снегиревой взято на особый контроль в Министерстве внутренних дел СССР. Закрытый город, стратегическое предприятие — и такая дикая, театральная чертовщина в парке культуры. Нам не простят глухаря. Именно поэтому из Москвы, по прямому распоряжению главка, к нам направлен специалист-консультант по криминальной психологии — Корсакова Яна Игоревна. Прошу любить и жаловать. Работать она будет в составе оперативной группы капитана Ильина.
По залу пронесся скептический шепоток. Старые волки из убойного отдела переглядывались с откровенной усмешкой. Женщина, да еще и «психолог» — в суровом советском уголовном розыске это воспринималось как нелепая столичная блажь.
— Разрешите, товарищ генерал-майор? — Константин поднялся с места, буравя Яну тяжелым серым взглядом своих утомленных глаз. — При всем уважении к Москве, у нас уже есть главный подозреваемый. Студент Воронов. Мотив — ревность, угрозы жертве. При обыске изъят бордовый атлас, идентичный платью погибшей, и коробки с театральным гримом. Парень подрабатывает массовиком в ДК, умеет шить и гримировать. Дело раскрыто по горячим следам, осталось зафиксировать признательные показания. К чему эти столичные новшества?