Она коршуном бросилась в прихожую, настежь распахивая тяжелую входную дверь. Её пальцы скрючились, указывая оперативникам на порог лестничной клетки.
— А ну убирайтесь отсюда! — истошно, срываясь на визг, закричала Нонна, и её спесь окончательно превратилась в базарную истерику. — Пошли вон оба! Ищейки паршивые! Выметайтесь из моей квартиры!
Костя мгновенно вырос перед ней, его серые глаза налились огнем, но Яна мягко, удерживающе положила ладонь на его рукав. Она понимала: свидетельница закрылась окончательно. Дальнейшее давление прямо сейчас было бесполезным.
— Убирайтесь! — продолжала кричать Нонна им в спину, захлебываясь воздухом, пока Костя и Яна медленно выходили на лестничную площадку. — Я прямо сейчас иду к телефону! Я до самого обкома дойду! Завтра же твой капитан, Яночка, без погон на лесоповале гнилые бревна считать будет! Будьте вы прокляты со своим розыском!
Дверь квартиры захлопнулась с такой сокрушительной силой, что по всему подъезду панельной хрущевки прокатилось гулкое эхо, а с потолка полетела мелкая известковая пыль. Щелкнул один засов, затем второй, и за дверью воцарилась тишина.
Ильин яростно стукнул кулаком по железным перилам, отчего они жалобно звякнули в полумраке подъезда.
— Сука номенклатурная! — глухо, сквозь зубы выругался капитан, оборачиваясь к Яне. Его лицо было багровым от ярости. — Она же знает всё! Знает, чьи это куклы! За руку его держит, тварь! Что делать будем? Оцепление сюда вызывать? Так генерал же сказал — людей нет, всех отозвали!
Генерал-майор молча выслушал доводы, взял ручку и размашистым, тяжелым поставил свою подпись на бланке. Гербовая печать ГОВД легла на плотную бумаг.
— Держи, Ильин, — генерал протянул заполненный документ капитану. — Но помни: если в этом гараже окажется пустошь и ржавые ведра, Новикова мы упустим. У вас есть один шанс взять его. Действуйте.
Они стремительно вышли из душного кабинета и спустились на цокольный этаж, обратно к архиву. Серега уже прогревал мотор «Жигулей» под окнами, а пока опер собирал снаряжение, Костя и Яна склонились над столом, лихорадочно выстраивая и раскладывая по полочкам анатомию преступлений Андрея Новикова.
— Медицинские препараты для инъекций и хлороформ, — Яна медленно прошлась вдоль стеллажа. — Теперь всё сходится. Ему не нужно было грабить аптеки или рисковать на черном рынке. Нонна тридцать лет отработала в медицине. А сейчас сиделкой. У неё всегда был доступ к медикаментам. Он мог брать у матери.
— А «Москвич» старика Волкова очень кстати пригодился, — злобно усмехнулся Костя, проверяя табельный «Макаров» и загоняя обойму в рукоятку до сухого щелчка. — Леонид Петрович слег с тяжелым приступом, машина неделями стояла без дела. Идеальное прикрытие. Нонна сама могла отдать ключи сыну — мол, Андрюшенька, перегони машину в гараж, а то шпана колеса скрутит. Или ублюдок просто воспользовался слепой материнской любовью. Именно поэтому она так яростно защищала его — она панически боится осознать, что собственными руками вскормила этого монстра.