Но оперативный маховик ГОВД уже было не остановить — задержание оформили по всем строгим ведомственным канонам советской милиции. Водителя вывели под руки из салона остановленного автомобиля, жестко скрутили и надели наручники, рванув его руки за спину под холодный металлический щелчок. Полноватый, прилично одетый снабженец с Завода в тяжелом драповом пальто выглядел жалко. Мужик ошалелыми глазами таращился на всех — на хмурых оперативников из усиления, на суетящихся дружинников и на зловеще мигающие синие огни патрульных машин. Его каракулевая кепка слетела в грязь прямо под колеса, а сам он, пытаясь сохранить остатки самообладания, вежливо обращался к оперативникам:
— Товарищи... Да за что же?! Что я сделал? Я честный человек, ветеран труда! Куда вы меня тащите? Граждане начальнички, это какая-то дикая ошибка! Побойтесь бога!
Серега лишь угрюмо молчал, жестко подталкивая задержанного к задней двери патрульного «УАЗа» и не обращая внимания на его сбивчивый лепет. Наметанный прагматизм требовал изоляции любого подозреваемого до выяснения деталей.
Пока все суетились, гремели железными дверями спецтранспорта, переговаривались по хрипящим рациям и составляли детальный протокол задержания, Корсакова не приближалась к машине. Она медленно, почти бесшумно оглядывалась вокруг, всматривалась в лица присутствующих гражданских, в дружинников, стоявших плотным полукольцом у покосившихся дощатых ворот гаражей. Она оглядывалась вокруг, пытаясь рассмотреть хоть что-то в кромешной тьме. Её сосредоточенные глаза буквально вцепились в пустоту тьмы, точно зная, что настоящий Кукловод сейчас где-то рядом.
Яна затылком, каждой клеткой своего тела чувствовала этот липкий, неестественно холодный и ехидный взгляд, направленный на них из плотной пелены. Она знала, что режиссер этого грандиозного спектакля стоит в тени, упиваясь своим превосходством. Но ничего не могла увидеть. Черная хмарь надежно хранила тайну уходящего силуэта в суконном пальто.
Спустя полчаса задержанного оформили в дежурке ГОВД, наскоро зафиксировав паспортные данные, и под конвоем двух сержантов повели в комнату допроса убойного отдела.
Капитан Ильин уже ждал его там. Он сидел за столом, буравя тяжелым взглядом чистый бланк протокола, а его сбитые в кровь ладони были судорожно сжаты в кулаки. Яна была тут же — она ушла в тень у противоположной крашеной стены, подальше от резкого желтого света настольной лампы, и казалась безмолвным призраком.
Пока они ждали подозреваемого, пока в коридоре гремели ключи и сержанты конвоя закрывали массивную железную дверь с той стороны, Яна медленно повернулась к Константину.