Глава 22. Горький сахар
Страница 49 из 90
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 22. Горький сахар

Страница 49

Дверь хрущевки захлопнулась с такой силой, что в коридоре зазвенели стекла серванта. Яна замерла посреди прихожей, опустив голову. До нее только сейчас, с опозданием, дошел истинный смысл его дикой вспышки. Она поняла, что совершила глупую, непоправимую ошибку, выдав свое мимолетное материнское воспоминание за интимную деталь, которую закаленный одиночеством капитан истолковал по-своему. Глупо вышло.

Константин бежал по утренней набережной, как безумный. Ледяной октябрьский туман рвал легкие, изморось хлестала по лицу, но он не сбавлял темп. Он бежал прочь от своей квартиры, от запаха ванили и от образа женщины, которая перевернула его мир за несколько суток.

Добежав до ржавой спортивной площадки у старых причалов, Ильин до одурения, до полного изнеможения и физического истязания принялся бросать свое тело на железные турники. Он подтягивался раз за разом, рывками, со злостью, с яростью, сдирая кожу на ладонях в кровь. Мышцы горели огнем, сердце надрывно стучало. Капитан методично, с животным ожесточением истязал себя физическими нагрузками — только бы выжечь из головы, выбить из памяти эту чертову Корсакову, эти бледные ключицы и ее тихий голос. Он пытался заглушить истому физической болью, но подсознание продолжало упрямо крутить одну и ту же пластинку: «Она не твоя, Костя. Никогда не была твоей».

Часа через полтора, полностью опустошенный, мокрый от пота и дождя, Ильин вернулся домой.

В квартире было тихо. Стоило ему переступить порог прихожей, как он увидел, что магия ночного перемирия исчезла. Яна была уже в своей привычной, строгой одежде — чистой блузке, темной юбке, ее волосы были собраны в хвост. Она сидела за столом, сложив руки на коленях, и ее темные глаза смотрели на него сухо и холодно.

На кухонном столе, накрытая чистой марлей, сиротливо остывала его порция завтрака — горка остывших оладий и стакан холодного чая.

Константин молча прошел мимо нее. Лицо его было бледным, каменным. Не говоря ни слова, он подошел к столу, сорвал марлю, подхватил тарелку и одним резким, демонстративным движением отправил всю порцию оладий прямо в мусорное ведро под раковиной. Тарелка со звоном ударилась о жестяное дно.

Яна резко поднялась со стула. Ее спокойствие сменилось искренним негодованием.

— Зачем ты так, Костя?! Зачем?! — ее голос задрожал от обиды и злости. — К чему эта примитивная демонстрация?! Я ведь... я просто хотела, чтобы мы вместе позавтракали! По-человечески! Как нормальные люди перед тяжелым днем!

Константин долго держался. Он стоял спиной к ней, упершись руками в край раковины, и его широкие плечи судорожно вздрагивали под мокрой олимпийкой. Логика и пожар боролись внутри него с той самой дикой, парализующей нежностью, которую он так тщательно скрывал под маской цинизма. Наконец, плотина рухнула. Ильин развернулся, и его яростные глаза впились в ее лицо.

назадназад
1 ... 47 48 49 50 51 ... 90
впередвперед