Он плавно нажал на тормоз, заглушил мотор и на секунду прикрыл глаза, слушая, как в тишине остывает двигатель. Затем мужчина вышел из салона, поправил поля шляпы и открыл тяжелые, покрытые ржавчиной ворота одного из заброшенных дощатых боксов.
Медленно, вручную он закатил свою ласточку внутрь, в полумрак, пахнущий солидолом и прелой соломой. Он в последний раз ласково провел ладонью в кожаной перчатке по блестящему хромированному крылу, словно прощался со старым другом.
— Поспи пока, моя хорошая, — едва слышно прошептал он в темноту гаража. — Твоя смена окончена. Дальше я сам.
Мужчина вышел наружу, с натужным скрипом притворил тяжелые створки ворот и запер гараж на массивный навесной замок. Он аккуратно спрятал связку в глубокий карман суконного пальто и поглубже надвинул шляпу.
Оставив машину в этом Богом забытом тупике окраины, Кукловод скользнул в густую пелену тумана. Он не собирался прекращать свой грандиозный спектакль. Он просто менял тактику. Без заметного автомобиля он становился абсолютно безликим, неотличимым от сотен других приличных советских граждан, спешащих домой. Убийца затаился, растворился в серой массе дымного города, выжидая, когда оперативники убойного отдела вымотаются, а скрытые посты наблюдения ослабят бдительность.
В половине девятого вечера тишину тридцать второго кабинета нарушил резкий, требовательный звонок внутреннего телефона. Костя, только что доевший бутерброд с тушенкой, рванул трубку. Дежурный передал коротко: генерал ждет на доклад. Немедленно.
Когда они с Яной вошли в просторный, обшитый дубовыми панелями кабинет начальника ГОВД, генерал-майор сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним громоздилась пепельница, доверху забитая окурками сигарет. Услышав скрип двери, он поднял тяжелый, налитый пунцовой усталостью и злостью взгляд.
— Ну? Докладывайте, сыщики, — глухо, сорванным голосом выдохнул генерал, даже не предложив им сесть. — Время к ночи. Из Москвы звонят каждые полчаса. Прикомандированные группы из областей уже на позициях, дружины топчут грязь на улицах. Город на ушах. Что у вас по музею?
Константин шагнул вперед, на ходу закатывая рукава рубашки. Его серые глаза, подернутые холодной решимостью после короткого сна, буравили лицо начальника.
— Обыск в архивах музея результатов не дал, по накладным всё чисто, — твердо доложил Костя. — Но мы спустились в спецхран цокольного этажа. Там, на нижних стеллажах, товарищ Корсакова обнаружила неучтенный, огромный сверток плотного бархата темно-синего цвета. Предположительно, ткань дореволюционная, мануфактуры Морозова. Точно такая же, из какой сшито платье Рутиной. Сейчас Палыч в лаборатории и гражданка Власова в музее проводят сравнительную экспертизу нитей и красителей. Мы ждем официальное заключение с минуты на минуту.