Мы с сестрой переглядываемся.
— Надо же, — качает головой, — У меня еще три внучки от младших детей, но только ты похожа.
Она тянется к своей сумке, что-то в ней ищет и вытаскивает старый черно-белый снимок, на котором молоденькая девушка держит на руках младенца.
— Эту фотографию сделал наш сосед. Он работал в фотоателье. Единственное, что у меня осталось от Асёки, когда ата-ене (свекры) забрали его.
— Асёки? — уточняет мама.
— Я так ласково называла Асанали. Его увезли в аул, когда ему исполнился год. Только отняла от груди. Как я умоляла, чтобы его оставили, но у меня была жесткая ене, которая говорила, что надо соблюдать обычаи. Я вот ни одного своего внука не забрала. Дети должны быть при матери.
— Да, — соглашается мама. — Я согласнаа
— Посмотри, — бабушка протягивает фото Саре, — ты — моя копия.
Она берет карточку в руки и разглядывает. Я тоже смотрю на худенькую Майгуль в платье и платке и вижу поразительное сходство с Сарой. И папа его тоже видел. Видел и молчал.
— Мы сделали тест ДНК с вашими внуками, — говорю я. — Керим хотел.
— Керим, — с грустью повторяет его имя. — Он горячий парень. Никого не слушает, кроме деда. Вернее слушал.
— Разве он умер? — спрашивает мама.
— Нет, — хмурится Майгуль-аже. — Хакан после инсульта прикован к постели. Так жить тяжело, особенно когда был активным. Хакан многое сделал для Асанали и всей нашей семьи. Он дал моему сыну путевку в жизнь. Опускаю глаза и кусаю губы. Если дедушка Эмира дал папе путевку в жизнь, а он предал его дочь. Ничего не могу с собой поделать — меня затапливает волна стыда и вины.
— Я не буду сейчас осуждать ни тебя, — говорит она моей маме, — ни своего сына. Я видела тебя, Сара, на похоронах. Ты любила отца, а значит, и он вас любил.
— Да, он был лучшим папой для нас.
— Приезжайте ко мне в гости. Я хочу познакомить вас с братьями и сестрой Асанали, с их детьми.
Смотрю на маму. Ей, похоже, нравится это предложение свекрови, с которой папа не удосужился ее познакомить в течение 24 лет. Но мне — нет. Все во мне противится этому. Я не хочу прокладывать мост между нами, я не хочу ничего знать о семье Алиевых.
— Мы сегодня возвращаемся в Астану, — отвечаю я. — Вся наша жизнь там.
Неделю спустя
На объекте шумно, суматошно, непривычно жарко.
Мимо меня проходят суровые строители, косятся вслед — не доверяют маленькой девушке в оранжевой каске. Шум техники закладывает уши, но я люблю все эти звуки, весь процесс от начала до конца, пусть в самом начале кажется, что конца-края этому нет.
Стоя у вырытого котлована с планшетом в руках, проверяю расчеты в проекте. Это работа крупного местного архитектора, а мы — его подмастерье — по очереди приезжаем на стройку осуществлять авторский надзор, потому что архитекторы не только что-то там чертят, но еще и следят за тем, чтобы все строительные работы, включая выбор материалов и соблюдение строительных норм, соответствовали утвержденному проекту и действующим стандартам.