— Она что-то помнит? Надеюсь, она не видела, как это случилось.
— Алсу только рассказала, что видела, как ты закричала и упала, — говорит Сара. — А потом Ильдар вошёл, и она испугалась его и закричала. Соседи услышали её крик. Двое мужчин как раз вышли покурить во двор. Прибежали и нашли тебя.
Я тяжело выдыхаю.
— Я должна поблагодарить их, — касаюсь ладони рисунка я. — Обязательно.
Сара кивает, проводит ладонью по моей щеке и продолжает:
— Уже в больнице я позвонила Эмиру. Он был единственный, кто смог помочь, потому что сама я тыкалась в закрытые двери как слепой котенок. А ты говорила, что он предлагал помощь. И он помог нам во всем.
Имя ударяет в сердце горячей волной. Эмир. Тот, о ком я запрещала себе думать, кого запрещала себе любить. Он пришел, был здесь. Всегда рядом, всегда в тени, но делает так много
В палате повисла пауза, наполненная только моим пока еще неровным тяжелым дыханием. Её разрывает звонок телефона. Сара смотрит на экран, краснеет и быстро ответила:
— Я перезвоню… я у сестры. Да.
Она спешно убирает телефон, но её щёки всё ещё горят. Я не могу удержаться от слабой улыбки:
— А что это мы такие красные?
Сара смущается и опускает глазки.
— Это был Аскар. Друг Эмира. Адвокат. Он помогает мне с делом по лишению Ильдара родительских прав.
— Только помогает?
Сестра вздохнула, словно признавалась в чём-то запретном.
— Он пару раз подвозил меня домой. А в последний взял за руку. И у меня сердце… екнуло.
— Это же здорово, — радуюсь я, нахожу ее руку и сжимаю пальцы.
— Здорово-то здорово. Но Сара, смотри, чтобы снова не наступить на старые грабли.
— Да, мама, — сестра поджимает губы, а у меня есть что на это возразить.
— Если Аскар — друг Эмира, значит, все хорошо. У него не может быть плохих друзей.
— Да, — кивает Сара. — И знаешь, я совсем не помню уже, как это было с Ильдаром. Будто я хотела сбежать от проблем, а он просто оказался рядом. А Аскар совсем другой. Он строгий и мужественный. Мне он очень нравится.
— И снова ты краснеешь, — замечаю я с радостью, но тем не менее не спешу рассказывать им об Эмире. Боюсь, стесняюсь, предполагаю, что не поймут возможно. Ладно, всему свое время, ведь сложно сказать, куда оно да и сама жизнь нас заведет в следующую минуту.
Дни в больнице — настоящая пытка. Нет-нет, все хорошо и врач говорит, что я иду на поправку. Но все же…как хочется домой.
Сижу на кровати в мягких спортивных штанах и серой футболке. Волосы собраны в высокий пучок, но несколько прядей всё равно выбились и щекочут щеку. Я осторожно пытаюсь встать, делаю шаг, но боль в боку пронзает, заставляя замереть. Рука сама ложится на рану, где все еще швы под тугой повязкой.