— Конечно, поняла. За годы жизни с ним, пусть и наездами, я его хорошо изучила.
Или потому что папа играл также грязно, как дед
— Тогда почему ты это сделала? Что ты пообещала дяде?
— Как что? — уголок рта вновь скользнул вверх. — Таунхаус в Астане.
Я не верю, что моя мама пошла на такое. Не верю, что дядя, который обязан отцу работой и положением, послушал ее и заявил права на то, что ему не принадлежит. Папа купил тот дом и оформил его на разведенного брата. Предполагаю, он сделала это для сокрытия реального имущества, избежания налогов или для обхода ограничений, установленных для чиновников. Одно мне непонятно — почему он не оформил его на Раузу. Еще один вопрос к нему, который так и останется без ответа.
— Ты сказала ему, что не будешь претендовать на тот дом и отдаешь его ему?
— Иногда мне страшно от того, что ты такой умный, — мама обнимает себя за плечи. Во взгляде такая беспросветная тоска, что мне очень хочется обнять ее, но я стою на месте.
— А мне страшно, что ты решилась это сделать. Их выгоняют из дома.
— Им есть куда идти, — вскинув подбородок, гордо заявляет она. — Твой папа купил им четыре квартиры, так что они не бедствуют.
— Но тот таунхаус был их домом, — возражаю я, насупившись.
— Был да сплыл.
— Ты можешь отозвать все, — не спрашиваю, а твердо прошу.
— Нет, — тверда в своем решении. — Я уже пообещала. И потом по закону хозяин таунхауса — Маргулан. Я ничего не могу сделать. Закон суров, но это закон.
— И как вы будете спать, зная, что выгнали людей из дома, который ни одному из вас не принадлежит?
— Я — прекрасно. А за твоего дядю, как ты сказал, ответственности не несу. А вот как ты спишь, предавая меня, как и твой отец?
— Я? — усмехаюсь, опускаю голову и через пару секунд снова гляжу на маму. — Я очень плохо сплю.
Без единого крика мы сейчас вырыли такую глубокую траншею между нами, что не перепрыгнуть. По глазам вижу, как она разочарована в том, что я не поддержал ее в отличие от младшего сына. Я же никак не ожидал, что мама окажется такой жестокой и злопамятной. Или все мои нынешние чувства продиктованы любовью к Адель? Ведь именно из-за нее я сейчас на краю пропасти.
Может быть, если бы Адель не встретилась мне раньше, я бы поддержал мать. А может быть и нет.
Адель
Выношу из дома коробку, заклеенную скотчем и передаю ее пареньку в синем комбинезоне и кепке, который грузит ее в грузовик. Уже не помню, что там, потому что не написала маркером, как это обычно делают при переезде. А все потому, что мы собирали вещи впопыхах, плакали, бросали то, что под руку попадется. Наша реальность жестока: новый хозяин дома — младший брат отца — дал нам две недели, чтобы вывести вещи.