Наше такси подъехало, не хочу заставлять водителя ждать. Открыв дверь, пропускаю сестру вперед, а сама оборачиваюсь напоследок и встречаюсь взглядом с Эмиром.
Я знаю, что он читает меня, как открытую книгу. Знаю, что на моем лице все написано. Его брат отвлекся на телефонный звонок, а он стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня.
Так и хочется крикнуть ему: «Я сделала то, чего вы хотели. Сдала этот чертов ДНК тест. И что вы теперь будете с ним делать?»
Но вместо громких и уже никому не нужных слов я молча села в машину.
Через 20 минут мы доезжаем до гостиницы. Рейс в Астану сегодня в четыре вечера. Чемоданы уже собраны и нам надо сдать номер в полдень. Набираю маму, чтобы предупредить о нашем возвращении, а она просит нас спуститься в ресторан при отеле.
— Здесь кое-кто хочет с вами познакомиться, — говорит она воодушевленно.
У нас с сестрой нет настроения на новые встречи и знакомства, но мы все равно делаем так, как велит мама, и когда входим в ресторан замечаем ее за столиком у окна. Она тоже нас видит и машет рукой. А в следующую секунду оборачивается эта «кое-кто» и я ее узнаю. Почему-то в памяти сохранилась картинка, как папина жена смотрела на нас на похоронах. Рядом с ней стояли две пожилые женщины. Так вот одна из них сейчас с интересом разглядывает нас с Сарой и губы ее легонько подрагивают в загадочном подбие улыбки.
— А вот и мои девочки пришли, — мама встает из-за стола и протягивает руку. — Это Адель. А это Сара. Девочки, — улыбается мама, — это ваша родная бабушка.
Мы ничему не удивляемся и никак не комментируем ее появление. Знаю, что папу забрали у нее совсем крошечным, а повзрослев, он не мог к ней привыкнуть, но помогал. Еще я знаю, что у нас есть дяди и тетя, но почему-то у меня сейчас нет желания с ними знакомиться. Кажется, я только сейчас прохожу все стадии горя и в этот момент нахожусь в стадии гнева.
— Здравствуйте, — мы приветствуем ее и садимся рядом с мамой.
Я считаю в уме, что если аже родила папу совсем молоденькой, тот сейчас ей 76-77.
Седину она скрывает черной краской. Ее волосы собраны в гладкий пучок на затылке. На пальце серебряное кольцо в национальном стиле, на запястье — браслет. В глазах помимо интереса к нам — печаль и боль.
В этот момент я начинаю злится на отца за годы лжи, за то, что прятал нас, будто стыдился. За то, что мы изгои даже среди его родных. И мы никогда не узнаем его мотивов.
Майгуль-аже смотрит нас внимательно, переводит взгляд с одной на другую, а затем, остановившись на Саре говорит ей:
— Ты очень похожа на меня в молодости.