Гнус замахнулся булавой.

Ударом ладони, я раздавил сотню мух и успел вскочить с пола. Костяной шар пронёсся совсем рядом и ударился в пол. Подловив удачный момент, я пнул Гнуса прямо в колено, он подкосился и чуть завалился на бок. Мой сабатон незамедлительно взмыл в воздух и хорошо так приложился в подбородок уродца, смачно чмокнув. Я хотел еще раз ударить, но попал ногой в щит, совсем не в подходящий момент скрывший уродливую харю Гнуса.

Гнус вскочил и, продолжая прятаться за щитом, ударил перед собой дубиной. Я отскочил. Увернуться от такого удара смог бы даже ребёнок. Булава вновь рассекла воздух, и снова промах. Мне показалось, что Гнус играет со мной, машет оружием у лица, словно провоцируя на что-то. Но я не собирался с ним драться, а тем более поддаваться на провокации. Я ждал момента. И, наконец, дождался.

Отпрыгнув назад на пару шагов, я увидел ползущую по стене тень. Огромная и бесформенная, тянущаяся столбом от пола. Началось! Дрюня сумел!

За окном разгорался огонь. С внешней стороны церкви стены были уже объяты пламенем, и я сильно рассчитывал на правдивость фразы: вспыхнул за секунду. Огонь быстро пожирал доски, тень на стене разрасталась на глазах. Я поднял голову и бросил взгляд в сторону единственного окна с разбитым стеклом, через которое могли улететь мухи. На моём лице появилась улыбка, языку пламени уже просачивались через него внутрь церкви, обжигая крышу и поперечные балки. К моему удивлению, птицы успели покинуть будущее пепелище.

Гнус еще пару раз ударил в молоко, и вдруг замер. На потрескивание пламени уже невозможно было не обращать внимание; мухи жужжали громко, но не на столько.

— Что это? — спросил Гнус, замерев на месте. Его ручные мухи попытались облепить стёкла церкви, но большая часть в миг истлела, стоило им приблизиться к окнам.

Воздух над головой взорвался рычанием. Рои мух принялись кружить по церкви и биться во все стороны, выискивая пути выхода. Поведение мух было схоже с огромным косяком мелкой рыбёшки, ловко уворачивающиеся от нападения хищников. Чёрное облако изгибалось, растягивалось, а затем вновь собиралось в шар, когда очередное стекло превращало в дымные точки сотню приблизившихся мух.

— Ты думаешь… меня… это остановит?

Жужжание стало отрывистым. Слова проносились мимо моих ушей, и большую часть я уже не мог разобрать. Едкий дым быстро скопился под крышей и медленно опускался на нас. Мухи пытались протиснуться в щели между досок, но находили там смерть. Языки пламени просочились внутрь через все возможные дыры и отверстия и медленно поползли по стенам к потолку, нещадно пожирая всё на своём пути.