— А ты познал? — она вдруг переменилась в лице, сошла улыбка, а глаза спрятались в тени хмурых бровей. — Постой-постой… Ты хочешь сказать, что позволил чужому разуму паразитировать на тебе? Ты совершил ошибку, великую ошибку! Но прелесть в том, что ты можешь её исправить. Немедленно! Уничтожь разум девчонки, и твоя искра разгорится! Твои самые сокровенные желания прячутся в глухой клетке, изредка напоминая о себе скромными весточками, после которых ты срывался. Припоминаешь? Да! Правильно. А теперь представь, что у тебя есть ключ от той клетки, и вот-вот ты сможешь отпереть дверь, выпустив всего себя наружу. Давай-же! Сделай это!

Сердце бешено заколотилось. Я прекрасно понимал, о чём она говорит. В каждом из нас копится уйму желаний, которые мы с трудом сдерживаем внутри себя. Реализовать их — значит вернуться к животным инстинктам. А есть такие желания, лишь упоминание о которых нас ввергает в ужас. Но ужас нас охватывает не от того, насколько желания ужасны. Ужас из-за того, что нам это понравится. И мы захотим снова повторить содеянное. Вновь и вновь… Человек на то и человек, чтобы сдерживать беса внутри себя. Иначе, человек упадёт на четвереньки и обратиться в вшивую дворнягу, которой только и надо, что потрахаться, пожрать и поссать под деревом.

Я не хочу превращаться в зверя. Я хочу остаться человеком. Я хочу иметь друзей, а не бешённую стаю!

— Я не буду никого убивать! — проорал я.

— Но тебе придётся, Тёмчик, — засмеялась она. — Рано или поздно разум человека обретёт над тобой власть. Поглотит, и, скорее всего, уничтожит. Такой природный механизм. Ничего не поделать.

— Тогда я сменю тело…

— Люди стали для тебя чем-то вроде пальто в шкафу? Сегодня это, завтра то. Ты поступаешь подло! Ты хуже меня! Ты используешь их, рушишь их судьбы. Рушишь их жизни. Кого ты из себя возомнил? Благородного мученика, проживающие чужие жизни в надежде сделать их лучше? Нет, ты ошибаешься. Ты портишь их жизни. Не льсти себе.

В застывшем на краю девятого этажа огромном теле, укутанном в кроваво-молочный доспех, разум человека был уничтожен, в этом нет никаких сомнений. А если я смогу освободить для себя тело без разума, то смогу с чистой совестью занять освободившееся место. Проблема только в одном — освободить тело. И можно начать новую жизнь. Жизнь в неизвестном мне мире, где каждый день будет дарить что-то новое и необычное.

— Елена! — взревел я. — Ты — проклятье этого мира!

Она снова громко расхохоталась. Нещадный ветер срывал с домов чешуйки застывшей крови и раскачивал подвешенных на сосудах людей — разве можно было назвать происходящее естественным?