Он продолжал молчать. По моей прихоти разбросанные по алой глади статуи разбились на пары и нацелили друг на друга свои мечи. Я постарался сделать так, чтобы всё происходящее не ускользнуло от глаз Зико. Чтобы вся драма могла пропитать воздух и сделать страх еще гуще. Мне не доставляло удовольствие происходящее, но иначе никак. Мне нужно его сломать. Он должен уверовать в меня, и перестать чувствовать опасность. Пусть поймёт, что вся опасность для его людей исходит от него самого.

— Зико! — вновь запротестовал человек, нацеливший свой меч на Зико. — Я не хочу, чтобы ты умер от моих рук! Прекрати это…

— Я тут не причём! — гаркнул Зико, вызвав у меня дикий смех. — Это всё ведьма!

— Если бы она хотела нас убить — давно бы убила!

— Она — кровокож! — проревел Зико.

Вопли Хейна медленно сливались с гвалтом, испускаемым моими статуями, приблизившимися к опасной черте. Никто не собирался умирать вот так — от рук собственного друга.

— Зико… — голос мужчины дрожал, он почти молил своего друга. — Зико, останови это безумие!

— Ведьма, — через силу вымолвил Зико, стреляя перепуганными глазами в своих друзей, — чего ты хочешь? Зачем ты нас мучаешь?

— Инга! Меня зовут Инга! Ты уяснил это?

Он стиснул губа, а я в отместку сделал так, чтобы острый клинок его друга пронзил кожаный доспех и больно вонзился ему в кожу.

— ЗИКО… — взревел его друг, трясясь от злости и страха.

— ПОНЯЛ! — закричал Зико. — Я ПОНЯЛ! ИНГА!

— Мы не причиним вам вреда, — сказал я. — Сказанное мною может прозвучать как бред, но мы и сами недолюбливаем кровокожих. И недавно вы сами могли в этом убедиться.

— Почему мы должны вам верить? — процедил Зико.

— Потому что должны. Весь этот цирк мне не приносит удовольствия. И Хейн — мой ручной монстр — еще не убил вашу разъярённую бабу лишь потому что я этого не хочу. Послушай, Зико, здесь нет никакого подвоха. Я сама охочусь за кровокожами. Я лично хочу поймать главного кровокожа, устроившего похищения детей средь бела дня. Я должна найти её.

Голубые глаза блеснули рассудком. Он посмотрел на меня никак на врага, а как на собеседника, говорившего разумные вещи. Клинок друга продолжал причинять боль, от которой он моргнул и крепко стиснул губы. Страх в его голове медленно отступал, отдавая позиции вере. Вере моим словам.

— Бэтси! — вдруг гаркнул он на весь лес. — Слезь с этого монстр! Он не причинит нам вреда!

Я заставил Хейна замереть, несмотря на продолжающийся вихрь ударов по его бедной голове. Весь затылок и лоб покрывали свежие рубцы, окрасившие голову сотней белых штрихов. Хейн стал еще страшнее и ужаснее.