Лезвие левого топора вонзилось монстру в шею, а правое — в спину. Но не для того, чтобы причинить увечья или боль. Эта тучная женщина так спускалась с огромной мясной горы, словно по глыбе льда, пользуясь ледорубами. В метре от алой глади она спрыгнула с Хейна. Тяжело приземлилась и выставила топоры перед собой, показывая нам, что в любой миг готова снова кинуться в бой. Тяжелое дыхание, стекающие по губам и подбородку слюни и обезумевшие глаза на выкате были тому лишним подтверждением.

— Зико, — сказал я голубоглазому мужчина, — я сейчас вас отпущу, и попрошу без лишних фокусов. Мне стоит моргнуть — и вы снова направите на себя свои мечи, только в следующий раз метал пронзит ваши тела, и не раз.

Кровавая паутина, опутавшая мои статуи по пояс, рассосалась, высвободив мужчин из плена. Лес наполнился дюжиной тяжелых вздохов и выдохов. Кто-то рухнул на колени и заплакал, кто-то согнулся пополам, ощупывая руками свои ноги. Они не верили в происходящее. Они не верили, что им сохранили жизни.

Я ждал разговора с Зико, но он проигнорировал меня, бросился прочь, чуть ли не раскидывая вставших на его пути мужчин. Он не убегал от меня, и не бежал от страха или смерти, которая ему совсем не угрожала. Спрятав меч в ножны, Зико пробежал десяток деревьев, спустился с алой глади на влажную траву и упал на колени возле мужчины с рассечённым животом и пробитой грудью. Зико просунул руки ему под спину и приподнял, оторвав от земли. Он прижал его к груди, погладил по испачканным кровью волосам и с горечью произнёс:

— Норок, не молчи! Брат мой, скажи хоть слово!

Подходя к ним, я увидел, как умирающий мужчина устало приоткрыл глаза. Слабая улыбка озарила побледневшее лицо, когда он признал человека, прижавшего его к себе.

— Зико… — простонал мужчина, — Брат мой… Мы победили?

— Да! Норок, да, мы победили!

Зико опустил глаза на живот брата. Кожаный доспех на груди был пробит несколькими ударами, на животе — рассечён и залит кровью, которая продолжала литься на землю тонкими струйками.

Рядом лежали другие воины. Кто-то мёртв, а кто-то еще подавал признаки жизни, кряхтя и вопя от боли.

Я встал за спиной Зико и внимательно рассмотрел умирающего мужчину. Их лица действительно были похожи, волосы одинаковой длины. Одинаковые скулы и губы. Оба голубоглазые. Но не близнецы. Судя по гладкой коже, щетина на которой только-только начала появляться, Зико держал на руках младшего брата. И с каждой новой деталью картина становилась всё мрачнее и мрачнее. И сейчас этой новой деталью стал я.

Уставшие голубые глаза умирающего мужчины скользнули с лица брата на моё. Зрачки раздулись, пытаясь в слабом освещении разглядеть в деталях мой лик. Потрескавшиеся губы замолвили молчаливые проклятья, а его пальцы сжались в кулаки, стиснув кожаный рукав брата, за который он держался из последних сил.