Ясна облизнула пересохшие губы и медленно подошла к сестре, села, прислонилась к стене. От стайки огоньков вдруг отделился один светлячок и стрелой устремился к девушке, влетел прямо в грудь рядом с сердцем. Но, казалось, ничего не произошло. Только сила быстрее потекла в сферу дара. Ясна заглянула внутрь и увидела, как огонёк мечется из стороны в сторону, врезаясь в ещё не искрошенные глыбы и стены и увлекая за собой потоки силы.
— «Что это?»
— «То, что ты можешь, но не умеешь. Почувствуй каждый поток силы и он сам тебе расскажет и покажет. И примерься вот к этому, бликующему тревогой и алым. Именно он помог тогда тебе меня позвать. Нам повезло, что этот кусок у нас обеих выпал достаточно низко, он мощнее преломляет силу. Как решишь, что прочувствовала его сполна, вложи часть его силы в светлячка и отправь в мою сферу, а потом верни обратно.»
— «И что будет?»
— «С волхвами — ничего. А простой человек слабее. И если он или она захотят поделиться, то сила принесёт тебе их память и опыт. Но он будет просто отягощать память, если им не пользоваться, не давать ему жить, расти, впитываться в руки и сердце и обрастать именно твоими ошибками.» — следующая мысль прилетела ласковым ветерком, а после неё сестра оставила Ясну одну. — «Попробуй пару раз и ложись поспи. Ночь выдалась трудная.»
Младшая, оставшись в тишине и покое, без мелькающего светляка, растерялась. Сестра не первый раз рассказывала что-то, чему саму Ясну в клане не учили, показывала и оставляла тыкаться в поисках показанной тропы. А в этот раз ещё и суетливое многоцветие погасло следом за огоньком, да одна мысль мешала с головой окунуться в дар.
— А чему тебя так научила мама? — почти шепотом, с замиранием, спросила Ясна.
Мала долго не отвечала, но и шуршание со стороны печи затихло.
— Чему она могла меня научить, что бы я к тому времени у неё ещё не переняла? Только… страху. Страху старого человека о своих детях. Учись давай!
Мала продолжила хлопотать, готовить праздничный ужин из подаренных птичек, а Ясна раз за разом пыталась освоить новое умение. Получалось плохо, но девушка старалась. А вечером они вместе смеялись и шутили, будто и не было ничего, но нет-нет и промелькнёт тень сожаления, когда взгляд зацепится за что-то ставшее за полгода родным и привычным. И пусть в доме мышь пробежит не споткнётся и стены пустые, и неуютно, но они столько недель обживались, что просто начали привыкать, прирастать к этой горнице с просторной подклетью, в которой хранились их припасы, и подволоком, куда они так и не заглянули.