Княжич Велибор вышел навстречу гостю и первый поприветствовал его, как знакомого. Подвёл к княжу, а дружина перестроилась и замерла на почётном отдалении.

— Княжъ, позволь представлю нашего дорогого гостя, — начал Велибор, но Горан его не слушал, он заметил движение в дальних рядах, а потом и узнал огнищанина Клёна.

Горан чуть сдвинул брови и дал знак двум парам гридней, что следовали за ним и братом, и четвёрке княжих воинов отца проследить, а сам вновь сосредоточился на приветствиях. Но, увы, обмен пожеланиями здравствовать уже завершился и княжъ заканчивал приглашать Чеслава на сегодняшний пир, хоть и не в честь гостя затеянный, но достойный будущего зятя. Только вот Клён, почти выбившийся в первый ряд, схватился за голову и замахал руками, привлекая к себе внимание.

Княжъ заметил своего человека, предложил гостям отдохнуть с дороги, отрядил старшего сына проводить их и проследить, а сам, раскланялся и направился обратно. Как только он с Гораном и сопровождающими повернули за оградку одного из домов, как их догнал огнищанин:

— Батюшка княжъ, батюшка княжъ! — запыхавшийся человек хватался за ворот, да и сам был нездорово раскрасневшийся. — Как же на пиру поступить? Беда, совсем беда…

— Да что такое, Клён? — посуровел княжъ. — Говори толком!

— У нас всё посчитано было, стряпухи уже сготовить успели, Безусый строго по счёту в городе заказывал… а коль лишний гость за столом, то угощений не хватит! Кого-то обнести придётся. И гостя не обидеть же, и никого из княжичей и княжников. Да и если и обнести кого-то из родных, а коль гость заметит, обида ж будет!

— Хватит. Да, получили мы гостя в самый день, озадачились… — княжъ глянул в сторону толпы, расходящейся по делам и в задумчивости начал оглядываться, а его губы тем временем перечисляли имена детей и племянников. А потом его взгляд остановился на княжиче Горане.

— Отец, я уступлю свое место по твою левую руку на сегодняшнем пиру. И о людях из клана Квилиновичей позабочусь, чтобы и им досталось веселья сегодня, — княжич сказал то, что хотел услышать его отец, а у самого одна половина души будто бы сбросила тяжкий камень с плеч, а другая… другая опустела.

Горан не стал возвращаться в терем, он отправился в дружинный дом. Ему нестерпимо хотелось уйти, побыть одному, подумать, лёжа на настиле под крышей, но нельзя было. Он позвал с собой дядьку Клёна, всё равно им идти в одну сторону. По пути сговорился, что от какого пира отнести дружинным, приставленным к гостям, а чем потчевать самих гостей. Как обо всём порешили, так и разошлись по разным сторонам.